Он взвалил часть багажа на себя, вышли с вокзала в город, взяли такси и поехали к его

матери.

Зайдя в квартиру, они увидели Басю на том же месте в кресле, в окружении того же

набора её увлечений, как будто и не прошёл месяц.

На этот раз она не осталась сидеть, а кряхтя медленно поднялась и пошла на встречу

гостям:

– Здгасте, здгасте!

Деточка, какая ты худенькая, кгасивенькая, настоящая идеше мейдул!

Какие гвазки, какая стгойная фигугка!

Не обращая внимания на сына с Фросей, она взяла Аню за руку и повела в ей

предназначенную комнату.

– Смотги догогая, это твоя кговать, в этой пововине шкафа будут твои вещи, а в дгугой

мои, ты не пегеживай, поместимся, сколько мне уже надо, пагочка тгусов и пагочка

хаватов...

Сюда, в этот угоу, твоя мама купит тебе стоу, где ты будешь девать угоки.

Мой шлемазл повесит над ним поуки для книг, я думаю, что тебе будет хогошо у меня.

Зови меня, тётя Бася, ты не знаешь идиш, я тебя научу...

Фрося с Ицеком только переглядывались и улыбались, слушая пожилую женщину.

Аня подбежала к маме, обняла и зашептала сбивчиво:

– Мамочка, лучше и придумать нельзя, тут здорово, я согласна здесь жить, а тётя эта,

просто чудо...

Оставив большую часть продуктов и Аню у Баси, Фрося с Ицеком отправились к нему

домой, надо было вручить привычную авоську с Фросиными разносолами, его жене, что-

то всё же достанется её мужу и детям.

Главное, надо было замаслить Кларочку подношением и тогда она не будет пилить мужа

за то, что он уделяет много внимания этой сикше.

После того, как хозяйка получила в свои руки продукты и удалилась на кухню, Ицек с

Фросей спустились в подвал, где располагалась сапожная мастерская, хозяин отпёр

большим ключом потайную дверь за шкафом и достал объёмную сумку с деньгами за

золотые монеты:

– Фросенька, ты не волнуйся, те люди с кем я связывался, расплатились честно и тут

поставим точку, мне за мои хлопоты ничего ты не должна, даже на этом не настаивай, а

особенно при моей жене...

В подвале их дома у него была своя сапожная мастерская, где он чинил обувь, а для

знакомых и доверенных лиц выполнял индивидуальные заказы, из-под его искусных рук

выходили прекрасные зимние сапоги, туфли и босоножки, поэтому он в деньгах особенно

не нуждался.

С сумкой денег они отправились в синагогу к старому раввину, который как всегда очень

тепло встретил молодую женщину.

Фрося изложила ему суть своей просьбы, посетовав, что с этим, ей здесь в Вильнюсе

больше не к кому обратиться.

Рувен надолго замолчал, закрыл глаза и погрузился в раздумья.

Наконец он встрепенулся:

– Доченька, мне очень приятно, что ты вверяешь нам судьбу девочки, которая так дорога

тебе, я не могу отказать в твоей просьбе, хотя с большими оговорками.

Я не могу и не хочу хранить деньги в синагоге и поэтому дорогой Ицек, их мы доверим

твоему сейфу.

Ты будешь приносить мне определённую сумму раз в месяц, а мы с девочкой будем

разрешать её проблемы и тратить деньги по уму.

Девочка может приходить ко мне в любое время, впрочем, об этом мы с ней договоримся

сами.

Ну, а остальное решайте с Ицеком и Басей...
–

и он широко улыбнулся.

И, снова они в квартире у Баси, где застали просто идеалистическую картину - девочка и

пожилая женщина сидели напротив друг друга, пили чай из больших старинных кружек

из фарфора в прикуску с вареньем, конфетами и пирогом с маком.

Было ясно, что они нашли общий язык и от этого у Фроси стало легко на сердце, и она с

оптимизмом посмотрела в будущее.

Закрывшись в спальне, Ицек с Фросей распределили деньки по двум сумкам, в последний

момент Ицек вытащил пачку денег из той сумки, что он должен был взять с собой,

затолкал в сумку к Фросе, сказав, что ей эти деньги будут намного нужней, а здесь на

месте они разберутся, в обиде никто не останется, с этими словами он покинул квартиру

мамы, ведь завтра их ожидало столько дел.

На решение насущных проблем пошли связи, деньги и личное обаяние, и в считанные дни