Шрифт:
Кряхтя и вздыхая Бася поднялась из кресла, шаркая ногами-колодами пошла в смежную
комнату, махнув Фросе рукой, что бы та следовала за ней.
Заглянув в дверь из-за могучей спины мамы Ицека, она увидела аккуратную небольшую
комнату с кроватью и большим шкафом, с комодом, швейной ножной машинкой.
Бася оглянулась на Фросю и вновь заговорила:
– Фгосенька, есви не ошибаюсь, тебя так зовут, это и будет комната твоей девочки, вот
только стоу для угоков сама купишь, поставим вместо этой замечательной машинки, но я
уже не шью, а девочка если захочет всегда сможет её газобгать и пусть себе шьёт на
здоговье.
Тепегь пойдём посмотритгишь ванну и убогную, они у меня вместе, поэтому пусть
подолгу не засиживается, я человек уже не моводой, бывает хожу в убогную , когда
пгиспичет, а это я контголиговать не могу.
Вот и все мои хогомы.
Я сплю здесь в заве на софе, ей мешать не буду, а на кухне она сама газбегётся, я думаю,
что мы будем кушать вместе.
Ой, я уже хочу познакомиться с девочкой, ты, знаешь догогуша, мне так скучно одной, но
маленьких детей я не люблю, когда Ицек пгиводит со своей гасчудесной женой своих
деточек, настоящий гевойт, я чуть дожидаюсь, когда они уйдут.
Фрося чуть успела задать вопрос об оплате и тут же получила в ответ:
– Мивашенька, пго деньги поговоги с моим сыном, он же мне покупает пготукты, а я
потихоньку готовлю, а сколько мне надо одной, я же ничего не кушаю, а ты видишь, как
меня газвезво...
–
Ицек остановил бурный поток слов своей мамы, заявив, что им очень некогда и что в
следующий раз Фрося уже приедет с дочерью.
Фрося с Басей сердечно распрощались в прихожей и у дверей, не сдержалась, со слезами
расцеловала пожилую женщину, ведь с этим человеком её Анютке предстоит жить под
одной крышей и неизвестно сколько.
глава 60
Кто бы мог подумать, но Фрося с лёгким сердцем собиралась покинуть свой дом и такое
хорошо налаженное хозяйство.
Нет слов, сердце болело за старших детей, которые, как не крутись, всё же были ещё
очень молодыми для самостоятельной жизни, но она свято верила, что это ненадолго.
Ходатайство в высшие инстанции о разбирательстве в деле Алеся Цыбульского уже
пошло по назначению.
В середине августа Фрося с Аней собрали скромный чемоданчик с вещами девочки и
отправились в Вильнюс устраиваться на новом месте, а это было, ох, как не просто.
Надо было окончательно оговорить все условия проживания у Баси, записаться в школу,
желательно в русскую, ведь изучать по полной программе литовский язык уже было
поздно.
Фросе ещё предстояло решить вопрос с финансами и от этого тоже пухла голова.
Анюта ещё была очень мала для того, что бы решать это самостоятельно, а кому поручить
эту миссию...
–
Оставить деньги у Баси явно было не целесообразно, та далека была от хозяйственных
проблем, жила в своём налаженном мирке, рассчитывая полностью на опеку сына.
Можно и нужно было бы доверить эти функции Ицеку, надёжней товарища трудно было
ещё сыскать, но при наличии такой сварливой и жадной жены это было крайне сложно.
Раввин Рувен был уже очень стар и болен, вешать на его голову эту проблему Фрося не
хотела, да и трудно ему было бы этим заниматься, а вот посоветоваться можно...
Ранее предупреждённый телеграммой Ицек встретил их на вокзале.
Дело в том, что в руках и на плечах пассажиров были неподъёмные сумки и мешки.
Фрося везла для своей девочки и её опекуньши гору продуктов из собственного хозяйства,
с таким грузом она не могла расхаживать по городу, дотянуть бы до места.
Ицек всегда весёлый и доброжелательный, когда рядом не было его чудесной жены,
смеялся от души, глядя на эту картину:
– Фрося, ты думаешь, в Вильнюсе исчезли продукты из магазинов или этого хватит на
всю жизнь...
Та, пыхтя под грузом, отшучивалась:
– Ну, пусть хоть недолго Аня побалует хозяйку моими разносолами, тут и на твою долю
найдётся...
– Ах, брось, моя Кларочка всё равно сгноит от жадности, пусть лучше всё останется у
мамы...