Разумеется, на пограничном посту заметили маневр нежити и решили, что мертвецы намерены пересечь реку, минуя броды или, что еще хуже и намного быстрее, — доплыть до острова Зеленые Воды и уже оттуда переправиться через брод. Ответные действия последовали незамедлительно — на перехват начавшим переправу скелетам направились полторы сотни водяных. Однако, еще две сотни скелетов-стрелков открыли по водяным огонь с берега. Таким образом, уже в первые пятнадцать минут сражения командование погранпоста оказалось перед дилеммой — временно отступить водяными и подождать, пока переправляющиеся отряды нежити продвинутся вперед и лишатся огневой поддержки с берега, или же силами гарнизона ударить по неприятельским лучникам со стороны погранпоста, рискуя лишиться преимуществ, которые предоставляла фортификация. Собственно, был и третий вариант — оставить все как есть. Если бы сотни стрелков тоже находились в воде, водяные наверняка одолели бы все четыре роты врага, но в данном случае в воде была лишь половина их противников, а остальные стреляли по ним, оставаясь вне досягаемости. Тем не менее, командующий водяных, Гаарл (титул гаарла у водяных примерно соответствует капитанскому званию у людей) Муорл был уверен, что его отряд все равно сможет одержать победу, и позже указал на это в своем рапорте. Однако силами гарнизона командовал верховный капитан Декацин, который, не имея на тот момент связи с Гаарлом Муорлом, принял иное решение. Причем, одновременно желая оказать поддержку водяным и опасаясь лишиться погранпоста, он разрывался между осторожностью и решительностью и, как почти всегда бывает в таких случаях, принял наихудшее из возможных решений — разделил силы поровну. Сотня копейщиков оставила погранпост и вступила в бой со скелетами-стрелками, в то время как еще сотня воинов — преимущественно лучники и тяжеловооруженная пехота — остались охранять переправу. Через пятнадцать минут второе оперативное соединение армии Хакара, состоящее из упырей и тяжеловооруженных пехотинцев-скелетов, общей численностью пятьсот воинов, атаковало погранпост. Еще через двадцать минут сражение, которое позже назвали Резней при Абезе, закончилось. Резней его назвали по той простой причине, что сам погранпост, за обладание которым, по идее, и велось сражение, был захвачен нежитью без потерь. Сотня солдат просто не смогла сопротивляться натиску противника, многократно превосходящего их как количественно, так и качественно. А поскольку отступать из тщательно укрепленного погранпоста было некуда, получилось то, что Старик обычно называл „мужицкой мясорубкой“. Спасти удалось лишь паре десятков солдат, которые успели попрыгать в реку и были выловлены водяными. Нежить потеряла две сотни пехотинцев и чуть более сотни лучников из первого оперативного соединения — того самого, которое отвлекало на себя водяных, — так что в целом соотношение потерь было примерно шесть к пяти в пользу Королевской Армии, однако командир водяных (а именно они составляли большую часть уцелевших солдат) не счел возможным продолжать сражение в обстановке, когда он имел одну сотню воинов против семи, а погранпост был занят противником. Вместо этого он отступил на пять миль вниз по течению и стал дожидаться прибытия паладинов, а командованию подал рапорт, в котором возложил ответственность за поражение на командира гарнизона погранпоста.

Чернокнижники сами не ожидали такого успеха, однако почивать на лаврах было некогда. Оставив две с половиной сотни упырей и сотню скелетов удерживать захваченные укрепления, войска мертвецов начали переправу. Они взяли с собой не только собственных отозванных скелетов, но и тела погибших в битве солдат — рано или поздно армию придется восстанавливать. Пропускная способность бродов не была особенно высокой, к тому же Церцея (а точнее — дававшая ей советы Мелипсихона) посчитала, что слишком высокая плотность войск на переправе может вызвать давку в случае, если водяные вернутся и нападут на переходящие реку войска. Потому армия переходила реку небольшими отрядами в течение всего дня, а на островке был размещен отряд стрелков для прикрытия. Недостатком этого решения было то, что стрелков в армии нежити оставалось очень мало, так что пришлось забрать их из элитной сотни Бернса, заменив обычными пехотинцами.

В пять часов вечера, когда оставалось переправить лишь штаб и полсотни упырей, на горизонте появились паладины.

— А я-то уже начал надеяться, что они сегодня вовсе не покажутся… - проворчал лич.
– Церцея, нам пора. Старик, вы тоже особенно не задерживайтесь — начинайте переправу, как только мы достигнем того берега.

— Слушаюсь, - поклонился скелет.
– Но сначала мне нужно завершить одно дело, - добавил он, когда лич отошел достаточно далеко, чтобы не слышать его слов.
– Кротыш, Храшк, прикроете меня.

***

Орден Паладинов был очень древней организацией — возможно даже самой древней из существующих ныне на земле. Восемь сотен лет назад, когда в королевстве айфольков сформировался институт рыцарства, Орден стал официальной организацией, пополнявшей свои ряды за счет молодых рыцарей. От того-то и принято считать, будто Ордену Паладину восемьсот лет, однако это неверно, ибо неофициально Орден существовал намного дольше — возможно и не так долго, как существовала Тьма, но по крайней мере так же долго, как существовал Свет. Изначально Орден не был военной организацией, а просто братством единомышленников. Паладины отлавливали и уничтожали чернокнижников, но не участвовали в битвах между армиями. Их работой было догнать и изловить темного мага после того, как полчища его слуг уже разбиты профессиональными военными. Разумеется, один паладин мог одолеть пять, быть может даже десять зомби, а их обычные боевые группы из трех бойцов стоили если не сотни, то уж взвода точно. Однако Орден не был армией… до начала Серебряного века. Нашествие Мал Раванала многократно усилило страх жителей Веснота перед некромантией… что и привело Орден к небывалому расцвету. Все больше рыцарей стремились стать паладинами. Все больше дворян хотели, чтобы в их землях постоянно находились паладины. Почти в каждом крупном городе появились консистории — отделения Ордена. Численность паладинов к концу Серебряного века достигла небывалой величины — на ноябрь шестьсот семьдесят второго веснотского года к Ордену принадлежало не менее тысячи паладинов и более пяти тысяч послушников, еще не получивших паладинские мечи. Но эта многочисленность несла в себе и слабость — паладины были размазаны по стране тонким слоем, они были практически везде, но нигде их не было достаточно много. На то, чтобы собрать сотню паладинов в одном месте, требовался месяц. Потому-то Орден и не принимал активного участия в боевых действиях в начале вторжения Мал Ксана. Теперь паладины наконец собрали кое-какие силы и устремились в погоню за некромантами. Они намеревались настигнуть армию нежити на переправе, но возле погранпоста Абез столкнулись с неожиданно упорным сопротивлением. Мощь паладинов была несравненной, но воины нежити ни в какую не желали уступать. Результатом стало противостояние еще более кровавое, чем-то, которое произошло на том же месте этим утром. Оба этих сражения получили название Резни при Абезе, а так как произошли они в один и тот же день, то и в памяти людей остались как одно событие, а не два.

Сэр Глицин из Нортваллея находился в третьей волне атаки. Первым двум волнам, пусть не без потерь, но удалось преодолеть ров и частокол, так что теперь сражение разделилось на несколько очагов. Глицин как раз въехал во двор погранпоста через отверстие в частоколе и озирался в поисках противника, когда раздался какой-то грохот и конь под паладином рухнул на землю. Глицин сразу же вскочил на ноги и обнаружил источник проблемы — шагах в двадцати от него стояла группа скелетов. В руках у одного из них дымился громовой посох.

Двое паладинов, въехавших во двор вслед за Глицином — сэр Христофор и сэр Гоцион — тоже заметили стрелка и пришпорили коней.

— Он твой, Старик, - сказал гном-стрелок Бернсу.
– Мы с Храшком займемся остальными.

Старик кивнул и двинулся навстречу Глицину, сжимая в левой руке лук Мардока.

— Здравствуй, сэр Глицин из Нортваллея, - произнес он.
– Ты не помнишь меня?

— Помню, - ответил паладин, салютуя мечом.
– Ты был в Нортбее с Хасаном из Нортваллея.

— В таком случае мне не придется объяснять, почему я намерен тебя убить.

— Я думал, что твой хозяин намерен покончить со мной лично.

— Да, он действительно запретил мне с тобой сражаться. Однако даже у мертвых есть право на возмездие.

В глазницах Старика вспыхнули два красных огонька, а затем вокруг всего его скелета появилась красноватая аура.

— Возрожденный мертвец, полностью восстановивший воспоминания о своей прошлой жизни может вновь прикрепить свою душу к телу и стать Рыцарем Смерти. В этом случае он освобождается от власти некроманта. Навряд ли я смогу поддерживать это состояние долго, но мне и пары минут хватит, чтобы разделаться с тобой.

— Ты смог вырываться из-под власти темных магов и все, чего ты хочешь — это убить меня?
– удивленно переспросил паладин.

— Меня устраивает власть Хозяина. Не сказал бы, что он хуже тех командиров, чьи приказы я выполнял, пока был жив. Я искал силы Рыцаря Смерти с единственной целью — отомстить за моего друга.

Паладин кивнул и бросился в атаку. Даже в доспехах, скорость его движений поражала. Он взмахнул мечом… но обычной для боев паладинов с нежитью белой вспышки не получилось — удар был остановлен щитом, которого, как казалось Глицину еще мгновение назад в руках Старика не было.