– Мы успели? – живые карие глаза уставились на Темари, как только лопатка с грохотом приземлилась прямо перед Шикамару, испачкав списки участников комьями земли.

– Да, вы четвертые, – Нара многозначительно бросил взгляд на лопатку.

– Ой, простите, – девчонка подхватила инструмент и шустро спрятала его за спиной, – я тут ничего не испортила?

– Все в порядке, – отозвался ленивый гений, стряхивая землю с многострадальных листков. – Если вам не требуется медицинская помощь, просто подождите тут. Осталась всего одна команда.

Девчонка кивнула и отошла от стола, сжимая в цепких пальцах трофейную лопатку и выискивая возбужденным взглядом, с кем можно было бы поделиться впечатлениями и переполнявшими ее эмоциями. Нара бросил взгляд на часы и поджал губы, несколько раз покрутив в пальцах карандаш. Темари показалось, что на его спокойном лице появилась тень беспокойства, которая, однако, быстро рассеялась, как только за последней запертой дверью послышался знакомый звонкий голос Наруто.

– И где тут дверь, даттебайо? – блондин озирался в тусклом свете факелов, пытаясь разглядеть очертания дверного проема в стене.

– Думаю, вот то, что ты ищешь, Наруто-кун, – Сай провел по стене, погладив ладонью высеченный символ Элемента Воды. – Похоже, дверь открывается, только если поднесешь к символу Элемент, который он обозначает.

– Чего? – блондин недоуменно посмотрел на Мако.

– Сай-кун имеет в виду, что надо плеснуть на символ водой из фляги, – ответила девушка. – И тогда дверь откроется.

Набрав полную горсть воды, она плеснула на символ Элемента, и в то же мгновение дверь отъехала в сторону, впуская их внутрь.

– Хорошо, что ты не дала мне все выпить, Мако-чан! – радостно провозгласил Наруто, проходя к столу экзаменаторов.

– Поздравляю, Наруто, – Шикамару улыбнулся блондину, и Темари готова была поклясться, что в глазах брюнета проскользнуло облегчение. – Заставил поволноваться, – добавил Нара.

– Прости, Шика! Мы бы примчались значительно раньше, – блондин смущенно почесал затылок. – Но я хотел найти именно Элемент Огня. Это ж символ Конохи, понимаешь? – Нара кивнул, подтверждая. – А получилась Вода, – тоскливо закончил блондин.

– Главное, что вы успели.

Шикамару вздохнул и поднялся со стула, хлопнул Удзумаки по плечу и кашлянул, привлекая внимание всех присутствующих.

– Ну что же? Второй этап испытаний на звание чуунина объявляется законченным. Поздравления всем, кто успешно с ним справился. Теперь вы можете пройти через эту дверь, – он указал на шестую, по-прежнему закрытую дверь, – и принять поздравления от своих болельщиков и учителей.

– Коллеги, – подхватила Темари, обращаясь к поисковой группе, – просьба отыскать остальные команды и обеспечить их безопасное возвращение в Суну.

Шумная толпа усталых, но довольных генинов под руководством Темари проследовала через дверь и далее по длинному подземному коридору, пока не вышла на площадь у восточных ворот Суны, откуда больше суток назад они стартовали.

Шикамару с наслаждением потянулся, наблюдая, как шиноби из поисковой группы один за другим исчезают в катакомбах, и мысленно поставил еще одну галочку – второй этап Чуунин Шукен завершен. Этот процесс был одним из тех немногих действий, которые доставляли ленивому гению эстетическое удовольствие. Постановка незамысловатого значка всегда ассоциировалась у него с успешно оконченным делом, забота о котором мгновенно покидала его гениальные мозги, еще на один шажок приближая долгожданную возможность прилечь, закинуть руки за голову и предаться меланхоличному наблюдению за облаками. Даже в своих мыслях он ставил галочки аккуратно, основательно, с чувством выполненного долга, втайне удовлетворенно любуясь получившейся безупречной формой значка: короткая, уверенная линия вниз, символизировавшая приложенные усилия, и легкая, невесомая, уплывающая в бесконечность линия вверх, сулившая заслуженную награду за труды.

Строки очередного патрульного отчета начали расползаться перед глазами, он читал предложение уже в четвертый раз, однако смысл подло ускользал от него, предательски уступая место ноющей в висках головной боли и единственному желанию – поспать. Он добровольно подвергал себя изощренной пытке бессонницей настолько долго, что научился обходиться без сна в течение десяти суток, и при этом держать под полным контролем свой разум, координацию, способность мыслить и принимать решения. Этот период давал ему возможность относительно безопасно переживать полнолуния, во время которых Шукаку будто бы срывался с цепи, и контролировать его жажду крови было трудно, даже бодрствуя. Однако на одиннадцатые сутки усталость обычно брала свое, расстраивая сознание, притупляя внимание и мучая усиливающейся мигренью.

Уняв внезапный приступ тошноты и сжав в кулаки нервно подрагивавшие бледные пальцы, молодой Кадзекагэ откинулся на спину и зажмурил глаза. О еще одной бессонной ночи не могло быть и речи, иначе он рисковал в какой-то момент просто потерять сознание, что могло иметь еще более серьезные последствия, чем тщательно спланированный двухчасовой сон. Аккуратно сложив бумаги во второй ящик стола и заперев его и шкатулку с печатью на ключ, Гаара пошарил по столу в поисках эфирных масел, которыми главный ирьёнин Суны Секка-сан советовал мазать виски при головных болях. Подлец Шукаку после нескольких попыток отравления однозначно реагировал полным отторжением на появление в его организме любых препаратов, будь то обезболивающие таблетки или инъекции.