– А разве это не то, что связывает тебя с Брайаном?

– Но это не достойно истинных мужчин Вондерландии.

– Почему-то до этого вас это не останавливало.

– Я и так много тебе рассказал и показал, - поставил перед ней коробку юноша, - что ты хочешь от меня?

– Чтобы ты не переставал быть собой.

Сиан замер на месте, смотря, как Каним рассматривает его с братом рисунки. И не сходящая с ее губ легкая полуулыбка печали со странной теплотой, приводила его в замешательство. Стефания совершенно не была похожа на Франсуазу. В ней не было видневшейся в каждом движении покорности и внушенного смирения. Каждое ее движение несло в себе свободу и сам взгляд говорил о рвавшемся наружу вольном ветре. Бронзовые локоны были в беспорядке разбросаны по плечам, и казалось древний огонь запутался в них и решил остаться там навсегда.

– Кто все эти пурины?

– Те, кого мы лишили жизни.

– Так много? – только и сказал девушка.

– И их призраки будут преследовать нас вечность, - он снова опустился на стул рядом с ней, тоже принимаясь перебирать воспоминания, - некоторые расплывчаты, ибо в пылу сражения сложно запомнить лицо каждого.

Стефания видела как его руки дрожали, держа листы с изображениями лиц, чьи глаза уже больше никогда не увидят земного света. Его тонкие пальцы, испещренные крохотными шрамами бережно держали наследие оставленное братом-близнецом. Неожиданно Сиан взял перо и положил перед собой чистый лист.

– Главное не нарисовать себя, - горько усмехнулся юноша, - это точно будет не к добру.

Быстрыми, изящными движениями он выводил линии, даря жизнь тому, чья грудь уже больше никогда не будет наполняться свежим воздухом. Он рисовал изгибы губ, которым больше не суждено было изогнуться в обворожительной полукривой улыбке. Пшеничные волосы, казалось, что к ним можно было прикоснуться прямо сейчас и почувствовать былую мягкость, от которой были в восторге солнечные лучи, часто запутывавшиеся в них.

– Он всегда рисовал лучше, чем я…

Каним взглянула на рисунок. На нее глядел Брайан, таким, каким она его запомнила: искры задора в глазах, немного нахальная улыбка и вечно взъерошенные волосы. Девушка прикусила губу, стараясь не расплакаться.

– Пойдем.

Идем поднялся на ноги и положил рисунок брата в коробку, прихватив ее с собой подмышкой.

– Куда?

– Мы давно этого не делали, думаю самое время возобновить традицию, негоже этим воспоминаниям храниться вечность.

Полукровка ловко прошмыгнула вслед за юношей в дверной проем. Оказавшись внизу, они направились к выходу во внутренний двор, откуда можно было попасть в Цветущие сады.

– Сиан.

Белокурый красавец замер на месте, чувствуя, как страх поднимается по венам к самому сердцу. Он слышал, как отец приближался к нему, и понимал, что до суровых криков оставалось пару мгновений. Внезапно его рука оказалась во власти теплой, крохотной ладони юной воительницы, которая ободряюще ему улыбнулась, встав рядом, тем самым загородив коробку с рисунками.

– Куда направляетесь?

– Хотим прогуляться в садах, сэр.

– Что это там у тебя?

– Ничего, сэр, - судорожно сглотнул звуки Идем-младший, - всякий хлам, который я иду сжигать.

– Покажи.

Суровость в голосе Нарсиса не позволяла ему возразить и юноша сдался, даже не начав борьбу, зная, что это бессмысленное сопротивление приведет лишь к его очередному поражению. А он устал воевать.

– Рисунки?! – яростно и гневно воскликнул мужчина, сжимая в своих кулаках листы, - вы что занимались этим?!

– Как будто сейчас это имеет какое-то значение.

– Вы ослушались меня! – прорычал Идем, - как вы посмели!? Уничтожь их иначе…

– Иначе что? – вопросительно вскинул светлыми бровями Сиан, - больше ты мне не можешь угрожать смертью, ведь теперь я твой единственный сын, да и ребенок вообще.

– Да как ты смеешь?!

Яростное восклицание замерло в воздухе. Юноша видел, как отец занес руку для удара, но он не собирался уворачиваться. В один момент ему стало безразлично абсолютно все. Сиан отчетливо видел, как рука достигла пика в замахе и начала опускаться вниз. Но удара не последовало, перед ним мелькнули бронзовые локоны и в следующее мгновение раздался звук звонкой пощечины. Мгновение стояла кромешная тишина, а потом все опомнились. Сиан дернул девушку на себя и, уронив коробку с рисунками, развернул ее к себе лицом. На левой щеке кожа покраснела и была небольшая царапина, оставленная кольцом. Пальцы Идема аккуратно коснулись полыхающей смуглой кожи, и Стефания поморщилась.

– В следующий раз не позволяй девчонке принимать удары за себя, - фыркнул Нарсис, наконец преодолевший свое удивление.

– Я такого больше не допущу, потому что если ты еще раз тронешь мою невесту, у меня неожиданно не станет отца, - грозно произнес Сиан, поворачиваясь к отцу, - Таи!
– Служанка тут же показалась из-за угла, - принеси смоченный водою платок, быстрее.

– Да, юный милорд.

Стефания старалась не поднимать взгляда от пола, смотря на начищенные сапоги Нарсиса, но тот, чуть постояв, покинул их, оставив в одиночестве.