– Больно?

– Скажу, что это не самое болезненное, что я испытала в жизни, - отозвалась девушка.

– Зачем ты это сделала?

Сиан опустился на колени и принялся собирать разлетевшиеся в разные стороны рисунки павших от лезвия рапиры пуринов.

– Ты не заслужил этот удар.

– А ты заслужила?

Каним в ответ промолчала, не найдясь с ответом. Она сделала это чисто инстинктивно, даже подумать не успела, как уже оказалась пред ним и схлопотала нехилую пощечину. Да так, что казалось, что голова сейчас отлетит в другую сторону. Вырвавшиеся на глаза слезы ей удалось загнать обратно, но легкий вскрик от боли все же сдержать не удалось.

– Ваш платок, милорд, - показалась служанка.

Идем взял его в руки и подошел к Стефании. Той пришлось поднять голову и их взгляды встретились. В его глазах читалось немое осуждение, которое он не решался озвучить вслух.

– Больше так не делай, - строго произнес белокурый, - я твой жених и это мне стоит принимать удары за тебя.

Она понимающе кивнула, прикрыв глаза. Прохладная, мокрая ткань коснулась ее кожи и Каним облегченно выдохнула, чувствуя, как жжение отступает на второй план. Ко всему прочему Стефания успела прокусить губу появившимися клыками. Полукровка слизала кровь, но та осталась в уголке ее губ и это не укрылось от глаз Сиана.

– Ты своими клыками только себя покалечишь, - усмехнулся юноша, стирая кончиком пальца кровь.

Юная воительница улыбнулась его словам и юноша увидел белоснежные, волчьи клыки, которые снова возникли, но теперь уже по ее повелению.

– Поверь, не только себя. Можешь поспрашивать девиц из Академии. Пару из них точно носят отметины.

– Да ты у нас кровожадная оказывается.

– Я справедливая. Никому не дозволено обижать тех, кто не может за себя постоять.

Идем покачал головой, а потом подобрав коробку с рисунками, он ухватил девушку за руку и они направились к дверям, через щелочки которой виднелся солнечный свет.

Стефания стояла средь пепельных стволов деревьев внимательно наблюдая за тем, как Сиан разжигает костер. Нежно-розовые лепестки лежали около ее ног и сочная зеленая трава была сокрыта под ними. Полукровка вспомнила ссылку на Ледяной Север и пушистый, белоснежный снег, который точно также устилал ту землю. События этих дней произошли совсем недавно, но время растянулось, и казалось, будто это было в другой жизни. Каним качнула головой, смахивая с бронзовых локонов застрявшие в них лепестки. Душа у нее была одна, но два тела и вроде жизнь тоже была единственная, но разделенная на столько частей, что лучница уже путалась в них, словно в зеркальном лабиринте. Ее рука бессознательно повелевала легкими воздушными потоками, заставляя падающие лепестки кружиться в незамысловатом танце.

– Готово.

Каним встрепенулась и увидела полыхающие языки пламени. Страх сковал ее тело и она не решалась сделать шаг в направлении небольшого костра. Идем заметил напряженность, с которой дышала его спутница.

– Стефан говорил, что ты боишься огня.

Ничего не говоря, девушка потянулась к чёрной пластине, скрывавшей часть ее лица. Мгновение и та, уже у нее в руках и перед глазами юноши обугленная кожа, почерневшая, высушенная, похожая на опаленное дерево.

– Не удалось мне поладить с огнем.

Стефания вернула пластину на место, и ее невидящий взгляд вернулся к языкам пламени.

– В Академии девушки не любили меня и часто задирали и однажды, зная, как сильно я боюсь огня. Одна из них поднесла свечу слишком близко ко мне. А я больше не могла позволить, чтобы он коснулся меня, и тогда моя сила вырвались на свободу. Духи воздуха задули огонь, а вместе с этим снесли еще и часть корпуса.

– Вот злобные мегеры! – неожиданно воскликнул белокурый близнец.

Каним удивленно посмотрела на него, но тот продолжал сжигать принесенные с собой рисунки. Когда в его руках остался последний, юноша не спеша подошел к ней и взял за руку.

– Не бойся, - внушительно смотря ей в глаза, произнес Идем, - я рядом и огонь я уж точно к тебе не подпущу, но это лицо мы должны сжечь вместе.

Стефания кивнула и позволила ему увлечь ее ближе к огню, видя на рисунке лицо Брайана. С минуту они стояли перед костром, смотря как в его сердцевине догорают останки остальных.

– Прощай, брат, - обронил Сиан, и рисунок выпал из их рук.

Огонь с жадностью накинулся на бумагу, стирая с него лицо белокурого юноши, погибшего в миг расцвета своей юности.

– Иногда когда я иду, кажется, что рядом пустота. Она идет подле меня. Это как, когда ампутируют ногу, но какое-то время ты продолжаешь думать, что она все еще есть и чувствуешь будто она чешется. У меня отняли сердце и мне все еще чудится, что оно бьется, хотя оно замерло навеки.

Стефания развернулась и прильнула к Сиану, не находя слов утешения. Бездонный омут был исчерпан. Больше нечего было сказать.

========== Часть 9. Закатный рассвет. Глава 1. Праздник народности ==========