– Будем надеяться, что целители из Мунго продемонстрируют до сих пор им неведомые глубины познаний и сумеют в этом разобраться, - сказала миссис Снейп. Неужели она хочет поскорее закруглиться? Пожалуйста, Боженька, пусть все закончится… - Похоже, Северус наложил на нее какое-то заклятье, которое действует медленно, но довольно неприятно… рискну предположить, что весьма неприятно, особенно со временем. Я сообщу Северусу, что вы справлялись о нем, мистер Малфой. Кланяйтесь от меня вашей супруге, и желаю вам пребывать в добром здравии на протяжении всего нового года.

– Конечно, - произнес Малфой после еще одной короткой заминки; его тон снова стал ровным и вежливым.
– И вам также не хворать. Передайте, пожалуйста, Северусу, чтобы он… прислал мне записку, когда поправится.

Хлопок перемещения, мазнувший по лицу порыв сухого ветра – и Лили поняла, что он исчез.

А через секунду ее сплющило знакомое давление аппарации – миссис Снейп перенесла их сквозь пространство и время, с Грейнторп-Аллей – в больницу Святого Мунго.

***

Она очнулась – словно тонула и вдруг вынырнула на поверхность; задыхаясь, молотила руками по воздуху и пыталась доказать телу, что тут нет никакой воды – здесь тепло, сухо и полумрак в комнате, но тело не слушалось, сердце бешено стучало, словно пыталось прорваться сквозь грудную клетку…

– Тс-с-с… - сказал знакомый голос, чудесно, благословенно знакомый голос, и она потянулась к его источнику и нашла то, что ей было нужно: чья-то рука в ее руке; ее бережно поглаживали – по пальцам, по запястью; она стиснула чужую ладонь… - Тише, все в порядке, ты в безопасности.

– Знаю, - сказала Лили шепотом и схватила эту замечательную руку за предплечье; потянула ее к себе, пытаясь заполучить все тело – такое теплое, прекрасное, родное и уютное.
– Ты здесь – я знаю…

Она умудрилась затащить это тело к себе на кровать и крепко его обняла, чтобы оно никуда не делось. Кто это такой, вспомнить никак не удавалось, но это было неважно – она точно знала, что рядом с ней именно тот, кто ей нужен; кто ей необходим. Лили положила голову ему на грудь – передвинулась, чтобы слышать приглушенный стук сердца… и только тогда наконец начала расслабляться. Ужас потихоньку растворялся – и лихорадочное облегчение тоже – постепенно превращаясь в умиротворенный покой…

Она не знала, сколько так пролежала. Похоже, что долго, если только она не уснула снова. Сознание постепенно прояснялось; возможно, что в себя ее привело биение чужого сердца под ухом – оно часто стучало, колотилось, как у колибри. Зажмурившись, Лили лежала и прислушивалась, собирая в единую картину этот перестук и чужое неровное дыхание над головой, мягко ерошащее волосы, а потом чуть-чуть приоткрыла глаза и увидела темный халат, скудно освещенную комнату, похоже, что в какой-то больнице, и мрак за окошком – зимой отчего-то всегда кажется темнее…

А затем – внезапно, как вскрик – она осознала, где именно находится: на больничной кровати, и при этом практически улеглась на Северуса.

Лили рванулась вверх, словно ужаленная каким-то заклинанием, и уставилась на свою “подушку”. Вероятно, глаза ее были комично круглыми – ее глаза, но не его; он смотрел на нее так, словно все это было в порядке вещей, и никто не вытворял ничего странного… но она-то помнила, как колотилось его сердце.

– Привет, - сказала она – это прозвучало слишком бодро и неловко. Им что, обязательно было делать койки такими узкими? Она прижималась к Северусу бедром, да вдобавок еще и закинула на него левую ногу – голую, поскольку какой-то извращенец переодел Лили в больничный халат, и какое же счастье, что в Мунго на больничной одежде завязки были сбоку… Даже сейчас, когда она приподнялась, опираясь на локоть, то все равно продолжала нависать над Северусом, задевая его плечо волосами – но если бы она откатилась в сторону, то тут же свалилась бы на пол.

– Похоже, тебе стало лучше, - произнес Сев – так, словно и не существовало никакого бедрами-прижиманья, ногами-обниманья и волос-на-плече-лежанья. От благодарности ей захотелось его расцеловать, но по причинам вполне очевидным она воздержалась.

Не уронив никого из них на пол, он каким-то чудом из-под нее выскользнул – несмотря на ту ужасную, неудобную позу, в которой они оказались – и опустился на стул у кровати. На Северусе был темно-зеленый халат, накинутый поверх больничной одежды цвета шалфея – не лаймового… да что в этом дурацком месте с колористикой? Как только Лили доберется до дома – тут же повыбрасывает все зеленое, что найдется в ее гардеробе.

– Тебе лучше?
– спросил Сев, словно ждал от нее подтверждения, и поплотнее запахнулся в халат – возможно, переживал, не получив ответа… Но она чувствовала себя превосходно, только очень уж глупо.

– Да, я чувствую себя хорошо, - отозвалась она, стараясь улечься на кровати по-нормальному и водворить голую ногу на ее законное место под больничное одеяние.
– Они объяснили, что со мной стряслось?

– До конца они не уверены, - по голосу было очень заметно, что именно он думает об интеллекте мунговского персонала, а интонации весьма смахивали на материнские.
– Они считают – это последствия наложенного тобой проклятия.

– А потом, значит, еще и аппарация, вот я и потеряла сознание… Я ведь его потеряла, да?
– она нахмурилась.
– Не могу вспомнить, как мы сюда попали…

– Да, именно так. Мать сказала – у тебя были трудности с поддержанием равновесия, и ты сообщала, что испытываешь боль.

Северус помедлил – отчего-то его молчание заставляло думать, что он мог бы что-то добавить, но не хочет.

Как же она радовалась тому, что снова способна нормально видеть. Лили пристально вглядывалась в его лицо – оно казалось не таким замкнутым, как вчера до больницы.