– А если он узнает сам? Догадается, прочтёт о магии друидов?

– Едва ли. Он может узнать, только если ты посвятишь его. Ты обязана хранить молчание, иначе никогда больше его не увидишь и не услышишь даже эха отголосков его Судьбы.

– Как-нибудь обет может быть расторгнут, прекращён сам по себе? – осторожно спросила Нина.

– Ты спрашиваешь со своей стороны или со стороны своего избранника? – уточнил друид.

– Какая к чёрту разница?

– Если ты беспокоишься о нём, то данность его судьбы изменится ровно настолько, насколько ты приложишь к этому волю. Сам по себе обет расторгается в случае, если твой избранник выберет другую, то есть изменит тебе до десятой луны. Тогда свершится должное: луна заберёт тебя с собой, – друид говорил рокочущим шёпотом, не сводя прищуренных глаз с девушки.

Волшебница вздрогнула, представляя идиллическую картинку счастливой семейной жизни, которая внезапно обрывается через 5 лет. А впрочем, могла ли она открыться Северусу и без обета, чтобы над ними нависла тяжесть суровой расплаты за… возможность расправить крылья, мечтать и исполнять мечты? То, что вздрогнула от слов друида и её подруга, для девушки осталось незамеченным. Глаза Энди макФорест отражали водоворот мыслей, но наблюдать за ней было некому.

Девушка занесла руку с ножом, размахиваясь для удара.

– Ты сумасшедшая, Нина! – вскрикнула молчавшая до сих пор Энди и замерла, не в силах помешать.

Но Берни поймал руку волшебницы в нескольких дюймах от ствола.

– Ты понимаешь, что ты делаешь?

– Да. За всё надо платить. Я меняю данность, я плачу по счетам, – почти равнодушно сказала Нина, глядя на старика широко открытыми глазами без тени страха.

Очевидно, в его глазах в этот миг промелькнуло всё отношение к подобным жертвам, а так же и то, что Нина не зря была зачислена в Слизерин. Ведь слизеринцы всему знают цену, другой вопрос, что истинный слизеринец редко поставит на кон собственную жизнь. Точнее – никогда. Нина отвела взгляд и добавила: «выбора у меня нет».

– А если он тебя не любит? – спокойно уточнил старец.

– Какая разница? – девушка вовсе не хотела в это верить, ведь Северус… был с ней искренним, настоящим, она чувствовала, знала, но голос её обесцветился и потерял силу. – Я его люблю. Я люблю его мир, магический мир.

Друид отпустил её запястье.

– У тебя будет дочь.

Рука девушки безвольно опустилась. Конечно, ей следовало предположить, что за 5 лет у них со Снейпом появятся дети. Вполне естественное явление.

– К-когда? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Если я не ошибся, то уже есть, – друид указал взглядом на её живот и ушёл.

– Как ты умудрилась? – нарушила тишину изумлённая Энди, – я замужем была 4 года, и ничего, а ты… с первого раза, что ли?!

– Я по твоим меркам вообще уникум, – пространно сказала Нина, её сейчас электрическим током пронизывало отчаяние. Десять лун. Вот что значило десять лун. Родить Снейпу дочь и исчезнуть с ней на 20 с лишним лет до 2016-го года? Что это за кара, чем он её заслужил?

Нина представила, как любимый мужчина будет заботиться о ней сейчас, и у неё свело скулы от попытки улыбнуться. Слишком больно. Северус обрадуется, она з н а л а это, чего бы там не говорил друид. Обрадуется, даже если обиделся на её побег. И неизвестно, как сложатся 20 лет для Снейпа, проживёт ли он их. Времена грядут тёмные, и после начатых перемен предсказать их нереально. Но, пока жив Гарри Поттер, может вернуться и лорд. Впрочем, это уже совсем другая история.

Девушка всадила в дерево окровавленный нож.

– Нина!.. – сдавленный, нервный крик Энди ознаменовал фатальное, но уже принятое решение. «Точка невозврата» была пройдена.

– Оставь меня, пожалуйста. Ненадолго, – тихо ответила Нина, подошла к воде и уставилась на чёрное, подёрнутое рябью озеро. Ветра не было, но, почему-то, ни один участок водной глади не оставался спокойным, отражающим бледно-синее небо с неприметными расплывчатыми облаками. Девушка уселась на тёплую мантию у самой кромки берега и задумалась.

Лицо её озаряла слабая отрешённая улыбка, предчувствие безысходности уже не давило, а наполняло её изнутри, уже не свинцовое, а воздушное, сдержанно-холодное, словно морозное утро перед грядущей зимой. Но зима рисовалась в чёрном цвете, непроходящей полярной ночью, завываниями метели и дробящим кости пронизывающим холодом; сквозняками среди каменных стен и тусклым отсветом зажжённой лучины в озябшей дрожащей руке.

– Скажи, ты хоть раз мечтала о чём-то большем? – спросила Нина своё отражение на волнистой поверхности озера. – Тебе открылся волшебный мир, – девушка вздохнула и с тоской вызвала свой патронус, чтобы немного развеять тяжесть на душе. – У тебя будет дочь, лаборант профессора зельеварения. Твоя миссия по спасению Северуса практически выполнена. Радуйся, – 5 лет не так уж и мало для счастья… И эти 5 лет должны стать гарантией того, что «канонную» обстановку мы действительно изменим.

Борзая пыталась поднять волшебнице настроение, склоняла на бок светящуюся щенячью морду и ходила кругами.

– Северус… – чуть слышно произнесла Нина, думая о том, как будет скрывать от легилимента чудовищную правду. Она даже не заметила, как борзая взмыла ввысь и умчалась сквозь облака.

Профессор зельеварения весь день «отбивался» от настойчиво требующего его в школу патронуса МакГонагалл, поэтому снова завидев особенно яркий луч, проникающий в форточку, захлопнул её. Но на карнизе луч преобразовался в сияющий силуэт борзой собаки, и Снейп распахнул створки настежь.