– Ну-ну… Сядьте и пишите, но не Вашим пером, – приказала лаборантка Хогвартса. Так можно и Риту отвлечь от мыслей о побеге, да и доказательства, написанные её рукой, не повредят.

– Пишите всё! – ещё строже повторила Нина, когда Рита размашистым почерком заняла весь лист парой строк и протянула ей. – Вот ещё пергаменты. Энди, проверь, что там.

Блондинка лишь кивнула, прочитав отписку.

Исписав листов десять, журналистка утратила свой боевой дух и выглядела помятой и обиженной.

– Что ещё? – протянула она.

– Ещё… Вы дадите нам Непреложный обет, – медленно произнесла Нина, не уверенная в том, что у них получится. Она даже не знала, есть ли особое заклинание для обета, или достаточно скрепить руки взмахом палочки. – Энди, – она палочкой указала подруге на руки журналистки, – возьми её предплечье.

Девушка встала, Скитер тоже поднялась со стула и неохотно подала руку. Нина коснулась сплетенных рук палочкой.

– Рита, обещаешь ли ты, – подруги с облегчением заметили, как из кончика палочки вырвался слабый дымок, окутавший два предплечья, – под страхом смерти не передавать сведения о волшебном мире никому из магловского мира, даже знающим о магии…

– Обещаю, – послушно ответила она.

Дымок превратился в горячую толстую проволоку, обвивающую руки Энди и журналистки.

– Обещаешь ли ты зарегистрировать свою анимагическую форму жука в самое ближайшее время? – проволока сильно стиснула их руки, закручиваясь всё туже.

– Об-обещаю, – всхлипнула журналистка, предчувствуя крест на своей карьере.

– Обещаешь ли ты не сообщать никому информацию о делах Северуса Снейпа и Альбуса Дамблдора?

– Обещаю, – Скитер резко дёрнула рукой, но Энди не ослабила хватку, да и проволока не позволяла им расцепиться.

– Достаточно с Вас, – мирно сказала Нина, не знавшая, как завершать обет, но тёмную проволоку через несколько секунд изнутри пронзили яркие лучи света и она рассеялась тем же лёгким желтоватым дымком, оставив на руке Риты слабый ожог по спирали.

Нина просияла. «Получилось!». Энди так же победно улыбалась, её не меньше удивил успех.

– Вы свободны, Рита, – помедлив, произнесла волшебница. – Хотя… может, принять Вас в Орден Феникса? – Нина усмехнулась, глядя, как поспешно журналистка схватила свою палочку и перекинулась в жука. Перед ней распахнули дверь.

– Ну вот, с одной проблемой почти разобрались, – вздохнула Нина, опускаясь на кровать. – Надо ещё как-то обсудить с Джоан, какие выводы она сделала из полученных сведений.

В хижину вошёл Берни, перед собой он катил посохом небольшой пенёк. Докатив его до очага, друид перевернул пень и ударил посохом в центр, – чурбан распался на дрова, которые были сразу уложены в очаг.

– Что это вы тут закрылись, окна завесили? – подмигнул он девушкам, как будто его не было минут десять, а не двое суток.

– Берни, – серьёзно обратилась к нему Нина, – я знаю, что есть способ остаться. Его нет в этих пергаментах, – она махнула рукой на стол, – здесь только простые обряды и действия, – но вы не просто так закрыли от меня хранилище? Могу я ознакомиться с латинскими документами?

– Нет. Но ты остаёшься уже на 10 лун, разве этого мало?

– Берни, – Нина вздохнула, – это довольно много. Но я не хочу, чтобы это сдерживало меня, я хочу просто жить… У меня есть цель, которую мне надо здесь выполнить.

– Ты успеешь.

– Берни…

– Чего ты хочешь? Наследие Салазара имеет привычку напоминать о себе, – хмыкнул он, – да только некоторые вопросы не решаются хитростью и уговорами.

– Наследие? Салазара? Вы сами принадлежите этому! – в исступлении крикнула девушка. – У Вас есть способ помочь, отчего же Вы не поможете?! Не поступите, как наследники других правил?

Старик долго изучающе смотрел в её взволнованное лицо, искажённое приступом злости и отчаянья, после гипнотическим голосом произнёс:

– Ты явилась сюда, чтобы изменить условия. Тебе на это было дано 3 луны, потому что друидом я тебя не видел, как не вижу и сейчас. Но данность уже исказилась, срок увеличился. Это случилось не по моей воле, а по воле небес. А может, и по твоей личной воле, но ты об этом ещё не знаешь.

– Какой есть способ? – слепо повторила Нина, непонимание всех этих загадочных материй уже пересиливало её разум, нервы сдавали от всего, что случилось за месяц и от несносных стариков, говорящих исключительно ребусами, и даже в ребусах недосказывающих половину! Берни слишком напоминал ей Дамблдора своими повадками.