– Северус, – произнесло животное строгим обеспокоенным голосом, подёргивая хвостом, – Вы не могли бы показаться в школе ненадолго?

– Не мог бы, Минерва, – буркнул он кошке, и прозрачная, но весьма упитанная тень выскользнула в форточку.

Что происходило в Школе несколько дней, его почти не волновало. Подопечные его факультета обращались к декану крайне редко, чаще случались жалобы от воспитанников других отделений, но такие жалобы передавались через их деканов. Змеёныши вели себя нагло и гордо, но мастера зелий предпочитали не злить. Подозревая, что сейчас оставшиеся без присмотра слизеринцы вытворили очередную аморальную шутку или проявили грубость, Северус не увидел причин для беспокойства в патронусе от заместителя директора.

Профессор практически не спал уже трое суток, и до сих пор не считал своё состояние усталостью по одной простой причине: «бывало и хуже». Труды Мерлина простирали перед ним новые тайны буквально с каждой страницей, но интерес к ним угасал так же стремительно. Северус понимал, что молодость, та, в которой предстоит выбирать и пробовать свои силы, для него уже прошла. И что стал он именно зельеваром, талантливым мастером своего дела, он осознавал, хотя и тяготел с детства к тёмным искусствам. В них он тоже немало преуспел, пусть в молодости это было лишь неким выражением превосходства над остальными, возможностью чувствовать и контролировать собственную магическую силу. Профессор догадывался, что сумма его талантов, накопленных знаний и многолетней научной работы делает его едва ли не сильнейшим практикующим магом после Дамблдора и Волдеморта. При этом судьба обязывает его быть, по сути, приспешником их обоих, не позволяя остаться в стороне, и следовало положить конец надоевшим играм. Сожалеть о том, что жизнь сложилась так, а не иначе, он до недавних пор ещё мог. Теперь же он обретал некоторое успокоение, терять которое не хотелось.

Карта уверенно указывала нахождение Нины в центре Эдинбурга, это вызывало смутное беспокойство, но и сдержанную, едва ощутимую радость.

Девушки замерли посреди кафе, беглыми взглядами оценивая обстановку.

– Энди, – самым тихим шёпотом произнесла Нина, – если Джоан бывает в Хогвартсе, она может знать о нас. То есть, знать нас самих. Нам надо присмотреться к ней.

Подруги взяли две чашки кофе и ещё стоя у кассы приметили стол в глубине зала. Пока они проходили к своим местам, Энди старалась не поворачиваться лицом к писательнице, Нина же прикрывалась стаканом и салфеткой.

Но Энди вдруг с такой силой впилась ногтями в запястье подруги, что Нина чуть не выронила свой кофе.

– Энди, – зашипела она на блондинку, но пришлось удержаться от возмущений. Едва её взгляд скользнул в том же направлении, куда уставилась внучка друида, как Нина сама взяла её за руку и схватила с ближайшего стула белое полотенце.

– Отвлеки её, – шепнула Нина, благо Роулинг сидела погруженная в свои тетради и не замечала застывших через пару столиков девиц. Едва ли она привыкла к вниманию поклонников, ведь её книги ещё не вышли в свет. – Предложи ей чай, что ли. Или там, скажи, что ей повар передал десерт, как постоянному клиенту. Точно. И ей надо подойти на кассу, – Нина перекинула полотенце Энди через руку.

– И где я возьму десерт?

– Десерт я организую, – Нина быстро оценила проход между столиками вдоль окна, и ещё один здесь, в плохоосвещенной части зала. – Вперёд. Только… не спугни, – Нина понеслась на кассу, стараясь не привлечь взгляды нескольких посетителей и выворачивая на бегу карманы с остатками денег.

Пока блондинка изображала официантку и мило улыбалась писательнице, не ожидавшей такой заботы, волшебница быстро оплатила что-то из меню, кажется, мороженое, и попросила кофе с собой. Обязательно в стакане с крышкой. В том, что писательница была завсегдатаем кафе, девушки не ошиблись.

Джоан приближалась по дальнему проходу, вопреки ожиданиям Нины, но мимо окон уже пробежала Энди, и лаборантке школы волшебства пришлось бежать следом.

– Девушка, девушка, а полотенце-то! – вскрикнул кассир блондинке, но было поздно.

– Энди, к чему суета, можно было по-тихому, да ещё и кофе там допить спокойно! А ты привлекла внимание всех, и Роулинг в первую очередь! – негодовала Нина, выплескивая кофе прямо на мостовую за углом. Энди проводила напиток тоскливым взглядом.

– Она… мне показалось, она хотела улететь! – девушка сжимала в руках скомканную белую ткань.

– Осторожней, – прошипела Нина, вытирая краем ткани стакан изнутри. – Ну, давай.

В ёмкости оказался крупный чёрный жук с зеленоватыми полосами и чёткими зелёными кругами на голове.

– Ну, что стоишь? – поглядела Нина на опечаленную подругу. – Хотела кофе? Иди, допей кофе, полотенце вернёшь заодно. Там же две чашки тебя ждут.

– И, по-твоему, это нормально? – несмело спросила та.

– После твоей пробежки, – вполне. Всё оплачено.

Повеселевшая Энди явилась минут через десять, когда Нина пыталась проделать в крышке дырочки найденным под ногами осколком стекла.

– Лучше этим, – Энди подняла с мостовой железную пивную крышку и Нина криво улыбнулась. Но зубчатый край действительно помог.

– Улететь, говоришь, – протянула волшебница. – Конечно, она ведь нас знает. Надо бы где-то с ней поговорить.

– Давай отойдем за дом, вроде двор тихий.

– Чтобы она свалила?

– Но у тебя же палочка? Заколдуешь…

– С моим талантом я смогу только сжечь или взорвать её, – мрачно усмехнулась Нина, – хотя, судя по книгам Роулинг, Рита на такое частенько напрашивалась.