Энди почувствовала себя неловко.

– Не… ширму если, я приду по-тихому и сразу лягу спать, а вы можете даже шуметь.

– Тишину гарантируем! – Нина помнила, что в запасе у Снейпа имеется собственное заклинание против шума.

Профессор трансфигурировал стол в узкий диванчик и наколдовал из полок ширму.

– Вам подойдёт?

– Да, – обрадовалась Энди.

– Так, стоп, а куда ты идёшь?

– В туалет я иду, успокойся, Нина.

Мебель была расставлена и малюсенькая хижина словно превратилась в две отдельные комнаты. Северус поставил антизвуковые чары, усиленные заклятием «муффлиато», и о приходе блондинки они узнали только по погасшим свечам за ширмой.

Нина сняла с мужчины тёплую дорожную мантию, и он остался в чёрной рубашке.

– А ты всегда так официально одеваешься? – девушка смотрела на него с нежностью. – Я даже не представляю тебя в чём-то попроще, к примеру, в футболке.

– Я привык к вещам с длинным рукавом, – с мрачной усмешкой сказал Снейп и приподнял левую руку. – Попроще есть «домашние» рубашки. И «совсем домашние».

– А… ну да… но метка же скоро исчезнет. Когда-нибудь...

– Послушай, Нина, – помолчав, начал Северус, – а что это было за колдовство у друида? – он поднял её руку, залечивая заклинанием небольшую рану.

– Что-то вроде теста на беременность, – девушка заглянула ему в глаза, в мягком свете от зажжённых свечей она выглядела удивительно радостной.

– Подожди, то есть… ты…

Нина кивнула, и он прижал её к себе, зажмурившись от избытка эмоций, после поцеловал в щёку, аккуратно уронил на кровать и приподнял футболку, покрывая нежными невесомыми поцелуями её живот.

– Северрус, – промурлыкала Нина, погладив его волосы и поднимаясь, – меня это… немного заводит, – она смущённо улыбнулась, – и если ты… продолжать не собираешься...

Он опустил её футболку и подвинулся к девушке.

– Нина, я… я счастлив, – шёпотом сказал он, дыхание его нервно сбивалось на хрип, уголки губ вздрагивали в попытке улыбнуться.

– Я тоже, – она поцеловала его, но Северус был слишком взволнован и быстро отстранился.

– Почему ты сразу не сказала мне? Я же собирался в Хогсмид, чтобы нам пойти в замок… ты хоть представляешь… было бы непоправимое, – он тяжело вздохнул, осознавая, что пробелы в магических познаниях девушки иногда опасны.

– Я не была уверена… и не хотела торопиться, а что бы случилось?

– Нина! Тебе сейчас нельзя трансгрессировать! Это смертельный риск! Ты хоть представляешь, что может быть, если случится расщеп?

Нина представляла с трудом, но понимала, что в любом случае может произойти только трагедия.

– Я понял, что друид не зря говорил о магической связи, – он слабо улыбнулся, успокоившись.

– Там у друидов есть закон, что даже с человеком, к которому ты просто прикоснулся, устанавливается слабая магическая связь, как положительная, так и отрицательная, я тут кое-что перечитала.

– Возможно. Но такая связь даже сильнее магии, – Северус положил ладонь на живот девушке, – и… ведь поэтому для тебя невозможно перемещение во времени? Магию друидов не постичь никогда, но она почти вся завязана на тайных материях и энергиях, и если рассуждать логически…

Нина закивала.

– Да, Берни мне почти так и сказал…

– Мы могли бы догадаться сами, если бы подумали, – усмехнулся Снейп. – Знаешь… немного неожиданно, что так сразу… у нас будет ребёнок, – казалось, мужчина сам немного смущался, но глаза светились счастьем.

– У нас дочь будет. Назовём её Эйлин?

Северус вздрогнул, бледное лицо исказилось болью, но как-то странно просветлело, глаза наполнили слёзы, впервые при девушке. Но он даже не пытался скрыть их, снова крепко обнял Нину и не сумел сдержать тихий всхлип, зарываясь лицом в её волосы.

– Нина, что ты со мной делаешь… как у тебя это получается? – Северус посмотрел ей в глаза, и в этот миг девушка поняла, что он весь принадлежит ей, душой, сердцем, каждой клеточкой своего существа. Северус открылся полностью, во взгляде не осталось той смешанной с тоской неприкаянности, которую он отчаянно старался спрятать, когда только начинался их «роман»; той самой, из-за которой Нина переживала, что её чувства получаются навязанными и ненужными ему.

– Ничего не делаю, – робко ответила Нина, – довожу до слёз любимого профессора… Ты… не стесняйся, Северус, я же тебя люблю… – шепнула она ему на ухо и уткнулась носом в его плечо.

Они устроились под одеялом, потушив свечи, лишь пламя очага ещё бросало на них слабые рыжеватые отсветы.

– Северус… прости, пожалуйста, а что случилось с твоими родителями? Я совсем не знаю…

– Я не имею права об этом говорить.

– Обет? Извини… я…

– Просто я дал себе слово, что никто не узнает об этом, – перебил он её смущённую речь. – Но тебе уже можно рассказать, – он перебирал волосы девушки, собираясь с мыслями.