– Спасибо, - искренность Джаспера совсем неподдельна. Эдвард знает, что он в принципе не способен изображать что-то, когда речь идет о собственной семье.

– Не за что. Пока ещё не за что.

– Пока?..

– Вот когда прилетишь к ней, тогда уже…

Каллен внимательно следит за реакцией мужчины. И, заметив ожидаемое непонимание с кое-где пробивающейся наружу надеждой, ухмыляется.

– Когда это дело кончится, я тебя освобожу.

– Освободите?

– Дети должны расти с родителями, - его взгляд снова возвращается к телефону, - без них они никогда не станут счастливыми.

– А как же вы? Белла и Джером? – восторг, всколыхнувший душу Хейла, немного затухает.

– Мы ещё это обсудим, - отмахивается Каллен, не желая теперь тратить на это время, - а пока у меня есть одна просьба.

– Я слушаю, мист… Эдвард.

– Организуй мне встречу с Лореном, - Эдвард вздыхает, осторожно, едва касаясь, проведя пальцем по изображению Беллы, танцующей в тесном номере под руку с мальчиком, - пусть едет сюда. И, если ему так нужно, пусть везет Кая. Но как можно быстрее.

– И что же, настраивать его на беседу?

– Нет… - в глубине малахитов загорается смертельная ненависть, которую подпитывают отрывки рассказа Беллы, её страх, её слезы и стенания до самого утра, - настраивай его на кровопускание. И передай, что нам понадобится куда больше, чем четверть стакана.

____________

*Горы будут надежны

С нетерпением жду ваших отзывов!

========== Глава 57 - Мы будем ==========

У всего на свете есть изнанка. Та, что не разглядеть при первом кратком осмотре, и та, что незаметна, если не знаешь достаточно про её обладателя. Как и монеты, как и медали, люди, предметы и даже события – двусторонние. И не всегда злоба, даже самая выдающаяся, самая страшная, с одной стороны, подразумевает ту же картину сзади; и не всегда добро, которое, казалось бы, является неотъемлемой частью этого человека – даже знакомого тебе – имеется и на обратной стороне.

И потому так важно разбираться в людях… чего я, собственно, никогда не умела.

Джеймс обогрел меня, и я поверила ему как единственному человеку, который обо мне заботится.

Маркус поцеловал и пообещал полмира за согласие остаться на его вилле – и мне показалось, что я ему не безразлична.

А Эдвард…

Со встречи и до рокового дня с побегом Джерома этот мужчина не вызывал во мне ничего положительного. Яростный, неукротимый, жестокий и безжалостный, деспот даже по отношению к собственному сыну! А на самом деле…

Этот человек дал мне то, что не мог, не был в состоянии дать никто прежде. Он дал мне право быть собой. Такой, какая есть, без приукрашенной истории, без притворств в поведении. Он выслушал меня и убедил, что все, что он говорил прежде – правда. Отвращения не было. Не было и грубости. Не было ничего, что заставило бы меня в нем усомниться.

Он сдержал свое слово и окончательно уверил, что ничего, связанного со мной, даже через сто лет не заставит его отвернуться.

Это – лучшее, что я в принципе могла получить. Не считая, конечно, бесценных сокровищ, подаренных им же - малахитов. Малахитов, куда более драгоценных и куда более прекрасных, чем любые признанные ювелирами камни – без сомнения.

А мелочи? Такие, казалось бы, невзрачные, незаметные?

Эдвард не мог знать, что я люблю клубнику и предпочитаю сиреневый цвет (откуда же?!), но, тем не менее, именно эти вещи присутствовали на солнечном острове и присутствуют сейчас. Думаю, не сложно догадаться, какого цвета моя блузка и что всего пару часов назад мы с малышом ели на десерт. Он необычайно догадливый.

Я, улыбнувшись сама себе, придвигаюсь ближе к мужчине, собираясь, как и Джерри, занять свою законную половину любимого тела. Но под руку почему-то попадаются лишь подушки.

Удивленно приоткрыв один глаз, пытаюсь понять, где верное направление. Похоже, я двигаюсь совершенно не в ту сторону.

Однако в тусклом лунном свете, который маленьким лучиком падает на кровать, серебрятся лишь волосы Джерома. Он спит с краю, возле самой тумбочки, свернувшись клубочком вокруг большой подушки. Судя по мерному дыханию и тельцу, заботливо укрытому, точно как перед самым сном, одеялом, ничто его не тревожило. За сегодня, поиграв в «угадайку рисунков» с Эдвардом, он, истратив все вдохновение, прилично устал. С засыпанием не было ни единой проблемы – маленькие глазки закрылись за мгновенье.

Но в кровать мы ложились втроем. А теперь нас двое.

Такой поворот событий мне совсем не нравится. Панически боюсь – ужас просыпается куда быстрее сознания – увидеть что-то вроде белого конверта на тумбочке или СМС в телефоне, а может и вовсе послание от Джаспера, что Каллен уехал.

Стоп - нет.

Куда ему ехать? Зачем? Он обещал остаться. Я помню. А обещания он держит…

Я успокоено выдыхаю, поборов панику. В ней нет необходимости.

Вместо этого просто оглядываю комнату. Номер небольшой, прятаться особенно негде, а потому вполне очевидно, что, заметив Эдварда, я полностью успокоюсь. В конце концов, что мешало ему пойти в ванную? Это предположение вполне логично.