– Как только Линерро сказал, что надо садиться, я отдал команду на посадку, - сказал Ниглео.
– А ещё, пока вы слушали, разинув рот, я передал картинку с Бурмаса на станцию связи Коэннара, и теперь жду ответа от Линерро, если он ещё жив.

– Ниглео, в твоих руках сейчас - не только наша судьба, но и судьба Бурмаса, - напомнил ЛланРрук.
– Если ты примешь мой план по контакту с Вжзыжгом, нам надо дожидаться на Коэннара посланников Ядра, чтобы передать им план. Его реализация - единственная гарантия, что мы избежим кары. Если же для тебя и твоих Сердитых важнее месть Представителям с помощью этого странного камушка (непонятно, как ты её осуществишь - камушек-то тебе явно не поможет), тогда мы бежим в южное полушарие, чтобы там скрываться от Ядра.

Впрочем, вам бы я в любом случае посоветовал переждать в южном полушарии, пока я веду переговоры с Ядром. Вы и ваши соплеменники слишком сильно накосячили, чтобы эти переговоры оказались простыми... Так что ты решил, Ниглео?

– Я выслушаю послание Линерро. Как он скажет, так и будет.

22. Кадмон. Контакт.

Линерро рассчитал всё верно: считанные часы прошли после того, как Иэлли окончила свой рассказ. И вот сигнал с Коэннара достиг Габло Атрандис и передал кадры, полученные со шлюпки, которая получила их с зонда-связного, к которому кадры были доставлены, пересекши всю систему GVIII-486754, электромагнитной волной от зонда-посланника... Зонд-посланник, который по плану Ядра должен был расположиться на вжзыжгикостационарной орбите, вместо этого сгорел в атмосфере Бурмаса, успев передать несколько изображений с его поверхности.

На экране визора был камень с торопливо накорябанной на нём кривой чертой.

Морщинистое лицо Иэлли осветила улыбка. Она еле слышно прошептала что-то, похожее на имя, и её дрожащий палец прочертил в воздухе линию, напоминающую крест. А потом её рука упала, застыла и больше уже не шевелилась.

В больничной палате на несколько мгновений воцарилась тишина, а потом Линерро повернулся к набившимся в палату Сердитым и тихо проговорил:

– Братья, доверяете ли вы мне? Верите ли, что я смогу правильно выразить наши чаяния, чаяния всех Сердитых?

– Верим! Верим!
– дружно заговорили его соратники.

– Что ж, я отплачу вам за доверие тем, что погибну последним и возьму на себя боль ваших смертей.

– Смертей?
– переспросил побледневший Сульвар.

– Главный "заложник" мёртв - очень скоро мокари поймут это и начнут штурм. Что вы застыли? Занимаем оборонительные позиции - мне нужно время, чтобы произнести речь.

Сердитые быстро и деловито начали занимать позиции у оптических стен и лестничных пролётов, включая свои волноприёмники в закрытом режиме. Только по их побледневшим лицам было видно, что они прощаются с жизнью. Линерро пригладил седые волосы и притянул к себе трубку звукописца.

– Говорит Сердитый Эллеро Линда, прозванный Линерро. Вы слышали рассказ Андарен-Колло и я хочу, чтобы он изменил вас так, как изменил меня. Как многие из вас, наверно, знают, я племянник Эллеро Карна. Мой отец Кердо, Весёлый, поссорился с братом во времена Объединения Долин и, несогласный с его политикой, отрёкся от родства с ним и поселился отшельником на краю долины Бентендо...

...Вспышка ярости сигнализировала о начале атаки лучше любых слов. Рой снорядов прошивал оптические стёкла больницы и взрывался в воздухе, распространяя усыпляющий газ. Но большая часть снорядов не долетела до цели - Сердитые расстреливали их из огнемётов, и капсулы взрывались в воздухе, создав вокруг здания огненный вихрь. Часть капсул загорелась на полу больничных палат...

– Кердо был одним из основателей движения Весёлых. Он знал по своему опыту, что даже два брата, жившие вместе на Бурмасе во времена силы и стабильности Поля Солидарности, мучаются раздорами от своего различия и непонимания друг друга. Из этого печального опыта отец заключил: люди настолько сильно различаются, что никакое Поле Солидарности не может сгладить эти различия. Потому надо радоваться уникальности каждого человека и пестовать эту уникальность, а не пытаться искусственно всех примирить. Так говорили Весёлые...

...Линерро чувствовал сладковатый запах усыпляющего газа, но знал, что у него есть ещё толика времени, чтобы завершить речь. Одно крыло больницы загорелось, и треск пламени заглушал треск выстрелов. Большая часть оптических стен вышла из строя, но одна треснувшая стена показывала, как мокари перебежками приближаются к зданию. Сердитые палили по ним из огнемётов, не успевая толком прицелиться - в тела тех, кто высовывался в проёмы, сразу попадали сноряды и они тут же отрубались. Но несколько мокарей всё же загорелись и катались по земле, воя от боли. Страшная боль пронзила каждого из защитников и нападающих, но они, стиснув зубы, продолжали сражаться...

– Но и ужас Разрыва Кердо испытал на себе в полной мере...
– Линерро вскрикнул, но, оправившись, продолжал:

– Он пережил разрыв всех отношений с братом, которого любил, несмотря на все их идеологические разногласия. И Иэлли, с которой он дружил, которая могла бы стать мостиком между ними, поссорилась с Карна и перестала видеться с моим дядей. Именно тогда отец начал обсуждать со мною идею Ожерелья Дружбы. Он отказался от прежних взглядов - помню, как отец говорил мне, что всем нам недостаёт любви, и никакое развитие индивидуальности не сможет её заменить. Кердо думал, что технические средства, усиливающие Поле Содидарности, помогут нам вернуть любовь. Так появились Сердитые... Начинайте!