обстановке.

– - Может быть, придется вступить в бой,-- добавил штабной офицер,

передавший приказ генерала.-- Вступайте смело, только все время радируйте. Я

нахожусь на северо-восточной окраине Бакэу. Там же и КП генерала.

В полдень забаровцы миновали город и поднялись в лес, что начинался

сразу же за городской чертой. По предварительным данным, немцы должны были

находиться уже в районе этого леса. Разведчики двигались быстро, но

осторожно, придерживая на груди автоматы и стараясь не задевать за кусты.

Только чуть потрескивали ветки под ногами. Забаров часто останавливался и

слушал. Кроме обычных лесных звуков: щебетания каких-то невидимых птиц,

глухого стона совы, грустного плача горлинки, мышиной возни под сухими

прошлогодними листьями,-- слух разведчика ничего не мог уловить. В лесу было

тихо, сумеречно и безлюдно. Если на минуту затаить дыхание, то можно

услышать тревожный перестук сердца в собственной груди. Ничто еще не

говорило об опасности -- лесная тишина была совсем мирная и спокойная,-- но

тревога нарастала с каждым шагом, уводившим солдат в глубь леса.

Так прошли километров пять. Забаров остановился и передал на КП свои

координаты, сообщив также, что немцев до сих пор не встретил. Внешне

лейтенант сохранял спокойствие. Но разведчики догадывались, что командир их

сильно озабочен. И было отчего: Федор сам высказал перед командованием

дивизии твердое убеждение в том, что немцев надо искать именно в этом

районе. А вдруг он, которому поверили, ошибся! Вдруг колонна пройдет южнее?

Может быть, фашисты уже ворвались в город и уничтожают штаб армии?..

По спине лейтенанта гадюкой прополз отвратительный холодок. Под

гимнастеркой зябко шевельнулись широкие лопатки. Над самой его головой

взмахнула крыльями сорока и, оглашая лес сварливым стрекотом, улетела в

чащу. На носок сапога забралась темная жаба. Лейтенант с омерзением

отшвырнул ее. Вся эта лесная тварь мешала ему сосредоточиться.

– - Вы напрасно беспокоитесь, товарищ лейтенант. Мы идем правильно,--

шепнул Шахаeв.

Федор взглянул в его раскосые глубокие глаза и тихо проговорил:

– - Спасибо, друг.

Парторг сделал вид, что не слышит слов командира, как-то беззаботно

тряхнул головой и окинул присмиревших солдат веселым взглядом. Ребята

заулыбались. Ванин столкнул Никиту с поваленного бурей дерева, на котором

тот сидел в глубокой философской задумчивости. Разведчики негромко

засмеялись.

– - Вперед!
– - скомандовал Забаров и зашагал дальше.

Лес постепенно стал редеть, и наконец показалась его опушка. Выйдя на

нее, солдаты увидели в ста метрах перед собой, внизу, небольшое село,

окруженное садами. Уже с первого взгляда бойцы поняли, что в селе творится

что-то жуткое. Крайние дома пылали. По единственной улице метались румыны.

– - Товарищ лейтенант, немцы!
– - приглушенно крикнул Никита Пилюгин.

Фашисты были всюду: и во дворах, и на огородах, и на противоположной

окраине леса. Один гитлеровец -- его хорошо видели развeдчики -- бегал от

дома к дому с горящим жгутом соломы.

– - Рацию!
– - приказал Забаров.

Аким быстро наладил радиостанцию.

Сообщив о немцах в штаб, лейтенант решил не вступать в открытый бой, а

дождаться подхода полков. Однако уже через несколько минут он был вынужден

изменить свое решение. На глазах разведчиков немцы начали строиться в

колонны, намереваясь двигаться дальше. Забаров сообразил, что они пойдут по

лесной просеке, которая была единственной в этом месте и вела в горы.

– Огонь -- только по команде,-- давал распоряжения Забаров.-- Без

необходимости не подниматься. Расстреливать в первую очередь офицеров и

эсэсовцев. "Ура" кричать непрерывно и как можно громче!..

Разведчики обложили просеку с двух сторон. Солдаты залегли за пнями и в

наспех выкопанных неглубоких ячейках. До них отчетливо доносились отрывистые

немецкие голоса, должно быть команды.

Зубы самого молодого разведчика выстукивали частую дробь. На коротком