— Прости, — говорит он, а потом из неоткуда достаёт огромный гиацинт, с улыбкой вручая ей его, — но сегодня слишком хороший день, чтобы просто проспать его.

Милли снова медленно приоткрывает глаза, чтобы увидеть, что же он принёс. А ещё она отмечает, что его улыбка очень заразительная и красивая.

— Кроме того, у меня хорошие новости.

— Какие? — куда оживлённее спрашивает Браун, нюхая синие лепестки.

— У тебя есть посетители, — объявляет он, скрещивая руки. — Док уже рассказал мне, что у тебя сегодня весьма насыщенный график.

— Насыщенный? — Она морщит брови, не до конца понимая значение употреблённого в данном контексте слова.

— Да, есть несколько человек, которые хотят с вами увидеться перед отъездом домой на праздничные выходные.

Уайатт уже открыл дверь в ванную комнату и занёс туда её вещи, а вот Милли была растеряна. Кто может хотеть встретиться с ней?

— Тебе лучше съесть всё до того, как придёт первый посетитель.

Девушка наклоняет голову, разглядывая свой завтрак, и легко кивает. Олефф же вдруг подходит к ней, упирается руками по обеим сторонам от её тела и, наклонившись, мягко целует её в лоб. Этот поцелуй вызывает у неё чувство щекотки, а губы сами собой растягиваются в светлую улыбку. Он быстро отстраняется от неё.

— Сегодня будет хороший день, — уверяет её Уайатт, прежде чем уйти и позволить ей переодеться.

Милли думает о том, что они, наверное, правы, раз наконец-то позволяют ей увидеть людей, которых она ценит, но она всё ещё боится сломать этот пузырь, отделяющий её от реальности всё то время, что она находится в больничном крыле, потому что здесь нет ничего плохо: нет разбитых сердец, нет анорексии, нет наставников и кураторов, — а есть только приятные дни, рождественские фильмы, хорошие книги и Уайатт, который заботится о ней.

Как только она переоделась и позавтракала, Браун уселась на кровать, чтобы почитать, ожидая своего первого заявленного посетителя.

— Тук-тук. — Кири с улыбкой заглядывает в палату. — Можно войти?

— Джо! — Девушка радостно машет ему рукой, и наставник подходит к ней с огромным жёлтым шариком, на котором была нарисована улыбающаяся мордашка и написано «Выздоравливай».

Милли поднимается с кровати, чтобы крепко обнять его.

— Всякий раз, когда я вспоминаю вас, ребята, я думаю о «Друзьях», — говорит Джо совершенно не в тему, но она рада, что он не пытается вывести её на серьёзный разговор.

— Серьёзно? — Браун откладывает в сторону книгу и концентрирует всё своё внимание на посетителе. — Тогда могу я быть Рэйчел?

На его лице появляется странная, но смешная гримаса.

— Это было бы странно. К тому же мне кажется, что ты больше похожа на… Монику.

Милли смеётся, пока её живот не начинает болеть.

— Мне нравится Моника, я согласна. — Она кивает, а затем задумчиво прищуривается. — Гейтен похож на Фиби.

Теперь Кири громко рассмеялся, а девушка с улыбкой наблюдала за ним.

— Мне кажется, в этом есть смысл. Тогда Калеб мог бы быть Россом.

Они знают, что оба говорят о совершенно глупых вещах, но Браун это нравится, потому что атмосфера вокруг них очень позитивная.

— А Ноа — Рэйчел! — продолжает Милли. — Они очень похожи.

— Определённо, стиль и всё такое. — Они оба смеются, а потом тишина повисает между ними. — Финн может быть Чендлером.

Простое упоминание имени Вулфарда заставляет её вспомнить о том, что же было тогда, до таблеток. Она качает головой, пытаясь избавиться от образа полуодетого кудрявого парня в своей комнате.

— Нет, ни за что! — грубо восклицает она. — Финн был бы ужасным Чендлером.

Живот моментально закрутило, и девушка силой заставила себя вспомнить о настоящем, чтобы прошлое не касалось её. Она ищет глазами что-то, что доказало бы ей, что она до сих пор в своём пузыре против реальности, и тогда она замечает сквозь стекло в своей палате стоящего в коридоре Олеффа, который сейчас занимался помощью другим пациентам, и улыбка тут же появляется на её губах, а ощущение безопасности и спокойствия возвращается к ней.

— Тогда… — Джо снова привлекает её внимание. — Мог бы Уайатт быть Чендлером?

Её щёки окрашиваются в малиновый цвет.

— Может быть. — Пожимает плечами Милли, а потом, как только до неё доходит смысл его слов, быстро продолжает: — На самом деле, нет, сейчас никто не будет Чендлером. Моника пока будет одна. — Кири усмехается, но никак это не комментирует. — Финн должен быть Дженис, он так же раздражает. — Браун скрещивает руки на груди, а вот наставник не может сдержать смеха.