– А что вы вообще делаете одни посреди Степи? Где родители?

– Нет родителей, - сурово ответил парень.
– Полегли от лап безродных. А мы в Предгорья идем, там спокойней и сытнее.

Дипломат хмыкнул и потер подбородок.

– Предгорья - это на Западе?

Ребята закивали.

– И что там такого хорошего?

– Там живут оседлые горные орки. Пасут баранов, огороды сеют. Нам папка рассказывал, он часто туда ездил за едой.

– А вы случайно не видели пару дней назад племя с белыми узорами?

– Видели, только вот узоры не разглядели. Хотели к ним прибиться, да не успели - далеко они сильно шли.

– А куда шли?

– Да на Запад же.

Спутники переглянулись.

Старику решили ничего не говорить - пошел он к черту, скряга и грубиян. Драгоценную морковь больше красть не будут, так что совесть у гостей была чиста. А то еще заставит предъявлять доказательства или счет за постой выставит.

Альберт осторожно сбегал за буйволами и вещами - старик спал в шалаше, храпя (и не только) на всю округу. Даже если бы мимо прошел полк рыцарей, орк ничего бы не услышал, кроме собственных трелей.

Ребята охотно согласились проводить попутчиков до Предгорья. Вообще тот самый Запад, где жили горные пастухи и крестьяне, представлял собой два стоящих рядом хребта - один высоченный, другой пониже, отделяющие Степь от Бескрайнего моря. Даже если там не удастся отыскать следов Каменных Сердец, можно будет забрать знамя Зарзула. Исмаил поклялся, что приведет товарищей в это тайное, никому неизвестное место.

По дороге разговорились. Орчонка звали Дарн, а его сестру - Хира. На самом деле погиб только их отец, схлестнувшись в ночном бою с разбойниками, а мать потом ушла к молодому жестокому орку, в шатре которого не нашлось места и хлеба для двух прихлебателей. Небольшое племя переживало не лучшие времена, более могучие соседи прогнали орков с добрых охотничьих угодий, не пройдет и пары лун - начнется голод. Брат и сестра решили не ждать мучительной смерти, а испытать судьбу и махнуть в горы.

Несмотря на шкодливый возраст, Дарн и Хира были весьма дружны. Не задирались (или просто стеснялись едва знакомых попутчиков), делили скудную пищу поровну. Один раз парень отказался сесть на буйвола, уступив место девчонке, хотя до этого шел без отдыха пол дня. Глядя на них, Тарша грустнела и замыкалась в себе. Альберт ее понимал. Охотница имела все шансы никогда больше не увидеть Горрана - Степь она такая. А если и увидит, то вождь может и не простить ее. Родня родней, а проступок более чем серьезный.

Поздно вечером разбили лагерь. Чтобы не замерзнуть, кое-как растопили Исмаила. Сперва хотели лечь рядом с ним, но старый расист всех разогнал, заявив, что не собирается обниматься с огурцами. Альберта это не касалось, но дипломат решил спать в сторонке чисто из принципа.

Засыпали под дружное урчание животов. Раздобыть еды не удалось, а краденую морковку сточили еще по дороге. Углей тоже оказалось мало, и ближе к утру Шайн проснулся от стука собственных зубов. И услышал как некто ползет к нему. Сперва Альберт не придал этому никакого значения. Наверное Тарша или дети решили погреться. Дипломат расистом быть никак не мог и ничего против тесного соседства не имел - иначе околеть недолго.

Но таинственный ползун нашарил кольцо Зарзула и принялся крутить из стороны в сторону, медленно тяня на себя. Такого отношения Альберт допустить не мог. Схватил ночного вора за лапу и в тот же миг дрогнул от сильного удара по голове. Приложились чем-то тяжелым, явно не рукой - хотя с орка станется. Перед глазами поплыли яркие круги, в ушах зазвенело, но Шайн успел вскрикнуть.

Первой на зов отозвалась Стрела и громко зарычала. Послышался удаляющийся топот и взвизгивание, явно принадлежащее молодой девушке. Кто-то споткнулся о раненого дипломата, ругнулся. Мигом позже раздался протяжный вой, сперва спутанный с волчьим.

– Ой, тетенька, рука! Руку поломали!

– Я тебе еще и голову поломаю, тварь! Стрела, вз...

– Нет!
– выдохнул Альберт, встав на четвереньки.
– Не спускай...

– Но девчонка сбежит!

– И пусть... Хочешь, чтобы ее волчица задрала?

– Тетя, пощади... а-а-й!! Ухо!!

– Тарша, не надо...

– Не надо?!
– рявкнула охотница.
– Они же воры паршивые, ублюдки вонючей гиены! А если бы буйволов свели? Или прирезали нас во сне?

– Они же дети...

– В их возрасте орки убивают первого врага. Уже не дети, тут тебе не Империя. И кем они вырастут? Безродными - вот кем!

Послышался шелест кинжала о ножны. Дарн заорал пуще прежнего и попытался вырваться, но Тарша держала крепко.

– Я сказал нет!
– повторил Шайн, встав на ноги.
– При мне никто не убьет ребенка.

– Ну так отойди в сторонку.

– Тарша... пожалуйста.

Девушка сплюнула и наградила воришку таким пинком, что тот кубарем покатился по траве. Опосля вскочил и скрылся в ночи.