Шрифт:
90
Здесь Раукоканти пламенный рассказНарушило пиратов появленье,И пленники услышали приказСпуститься в трюм. Со вздохом сожаленьяУвидели они в последний разПод ясным небом в дымке отдаленьяВеселый танец ярко-голубыхСвободных и счастливых волн морских.91
Затем сказали им, что в ДарданеллыПридет его величества фирман(Без коего не обойдется делоВ стране богохранимой мусульман!)Там закуют их прочно и умелоИ повезут, как стаю обезьян,В Константинополь, где раба на рынкеКупить и выбрать легче, чем ботинки! 92
Когда попарно их сковали всех:С мужчинами мужчин, а даму с дамой,Нечетными остались, как на грех(Игра судьбы капризной и упрямой),Мой бедный Дон-Жуан и… (право, смех!Порою шутка совместима с драмой!)Цветущая красотка: мой геройПрикован был к вакханке молодой!93
К несчастью, Раукоканти поместилиВ одной упряжке с тенором: ониДруг друга, несомненно, не любилиНа сцене все враждуют искони!Но эти двое дня не проводилиБез ярых словопрений, хоть сродниОни друг другу были почему — то:«Arcades ambo», [28] id est [29] — оба плуты!28
«Аркадские пастухи» (лат.).
29
То есть (лат.).
94
Партнершею героя моегоБыла красотка родом из Анконы,Прекрасное, живое существо,В отличном смысле слова «bella donna». [30] Во всех улыбках — блеск и торжество,Глаза черны как уголь и бездонны,И каждое движенье, каждый взглядЗалог неописуемых услад!95
Но тщетно эти прелести взывалиК печальному Жуану словно мгла,Ему глаза н сердце застилалиТоска и боль, руки его не жглаЕе рука, его не волновалиПрикосновенья, полные тепла,Ее округлых плеч и рук прекрасных,Для молодых людей всегда опасных!30
«Красавица» (итал.).
96
В анализ углубляться нам не след,Но факт есть факт. Жуан был сердцем веренВозлюбленной своей. На свете нетТакой любви — уж в этом я уверен!«Мечтами о снегах, — гласит поэт,Жар пламени не может быть умерен».Но мой герой страдал, и мукой онБыл от греховных мыслей защищен.97
Здесь мог бы я увлечься описаньем,Не слишком скромным. В юности моейЯ избегал с особенным стараньемТакого искушения, ей-ей!Но критика злорадным замечаньемМеня тревожит якобы скорейПротиснется верблюд в ушко игольноеЧем мой роман в семейство богомольнее! 98
Но все равно — уступчив нравом я!Я знаю: Смоллет, Прайор, АриостоИ Фильдинг — эта славная семьяСтеснялись мало, выражались простоВести войну словесную, друзья,Умел и я, провозглашая тостыЗадорные, противников дразнитьИ беззаботно ссоры заводить.99
Я был драчлив, — мальчишки любят драки!Но ныне становлюсь миролюбив:Пускай шумят и спорят забияки!Пройдет ли мои успех, пока я жив,Иль сохранится, как маяк во мраке,Густой туман столетий победив,Шуршанье трав в полночный час унылыйНе прекратится над моей могилой. 100
Поэты, нам известные сейчас,Избранниками славы и преданьяЖивут среди людей один лишь раз,Но имени великого звучаньеСтолетий двадцать катится до вас,Как снежный ком. Чем больше расстоянье,Тем больше глыба, но она всегдаНе что иное, как скопленье льда.101
Увы, читатель, слава номинальна,И номиналы славных имена:Невоскресимый прах молчит печально,Ему, наверно, слава не нужна.Все погибает слепо я фатальноАхилл зарыт, н Троя сожжена,И будущего новые героиЗабудут Рим, как мы забыли Трою. 102
Сметает время даже именаВеликих дел; могилу ждет могила.Весну сменяет новая весна,Века бледнеют, все теряет силы,Бесчисленных надгробий именаСтановятся безжизненно — унылыС теченьем лет, и так же, как живых,Пучина смерти поглощает их.103
Нередко я вечернею пороюСмотрю на холм с надломленной колоннойИ вспоминаю юношу — героя:Как умер он, прекрасно вдохновленныйСвоею славой. Как он жил борьбоюРавенны, благородно — возмущенной!О, юный де Фуа! И он — и онНа скорое забвенье обречен! 104
Обычно все могилу посещают,Где Данта прах покоится смиренно;Ее священным нимбом окружаетПочтенье обитателей Равенны,Но будет время — память обветшает,И том терцин, для нас еще священный,Утонет в Лете, где погребеныПевцы для нас безгласной старины105
Все памятники кровью освящаются,Но скоро человеческая грязьК ним пристает — и чернь уж их чуждается.Над собственною мерзостью глумясь!Ищейки за трофеями гоняютсяВ болоте крови. Славы напиласьЗемля на славу, и ее трофеиВидений ада Дантова страшнее!