Шрифт:
37
Вот на него внимательно глядятТе, кто еще вчера его боялся;Они еще поверить не хотят,Что командир от власти отказался.Хороший офицер, храбрец и хват,За Бонапарта смело он сражался,И вот на грязной улице убитИ, словно бык зарезанный, лежит.38
Былые затянувшиеся раныИ кровь его последних, свежих ранНа мертвом теле выглядели странно,Я все стоял, раздумьем обуян.До самой смерти я не перестануДопрашивать усопших! Но туманНепроницаем, неподвижно — серый,И для сомнений наших, и для веры. 39
Выл человек, и нет его — смотри!Что жизненный процесс остановило?Какого — то свинца кусочка три.Вода, земля, огонь, любая силаВсе разуму подвластно! Мы — цари!Не плохо нас природа защитила:Любое вещество не то что в часВ одно мгновенье истребляет нас.40
Но где ж мои герои? Евнух черныйИх погрузил в каик, уселся сам,Гребцы взмахнули веслами проворно,И лодка полетела по волнам.Как узники, бесчувственно — покорны,Друзья молчали. Негр велел гребцамПричалить у стены глухой и сонной,Рядами кипарисов осененной. 41
Угрюмый негр в калитку постучал,Железная калитка отворилась,Он дал им знак идти я зашагал.Тропинка чуть заметная змеиласьСквозь заросли густые. Негр молчал.Ночная мгла давно уже спустилась,И по такому странному путиЛишь ощупью могли они идти.42
Для чащи экзотических растенииЖасминов, лавров, пальм et ceteraЯ мог бы вам придумать тьму сравнений;Но нынче много этого добраРазводят в парниках своих творенииПоставщики базара и двора,А все затем, что одному поэтуПришла причуда странствовать по свету! 43
И вот в глубокой мгле и тишинеВозникла мысль у моего героя(Она могла прийти и вам и мне!):„Старик, наверно, слаб, а нас — то двое!Мы можем безнаказанно вполнеОсвободиться от его конвоя…“„Пристукнем негра!“ — другу он шепнулИ даже руку было протянул.44
„Да, — отвечал британец, — а потом?Подумайте: ведь если вас поймают,Нас освежуют попросту живьем!Варфоломея участь не прельщаетМеня ни в коей мере. И притомЯ голоден. Желудок мой страдает,И за бифштекс охотно, как Исав,Я откажусь от первородных прав. 45
Мы, верно, очень близко от жильяСтарик идет спокойно и бесстрастно;Он знает, что вокруг — его друзьяИ что тропинка эта безопасна!Догадка подтверждается моя:Вы видите на небе отблеск красный?Мы повернули вправо наконец.Черт побери! Смотрите-ка — дворец!“46
И в самом деле — ярко освещенный,Глазам моих друзей предстал дворец,Причудливый, цветистый, золоченый,Безвкусицы турецкой образец.Родник искусств Эллады угнетеннойВ чужих руках, увы, иссяк вконец:Раскраска вилл на берегу БесфораНапоминает ширмы или шторы! 47
Подливок и пилава ароматИх оживлял по мере приближенья.Хорошему жаркому всякий рад,И моего героя настроеньеИсправилось. Участливый собратЕму шепнул: „Оставьте все сомненья!Поужинаем плотно, а потомО вылазке подумаем вдвоем!“48
Тот действует на чувство, тот — на страсти,Порою даже доводы умны,Иному нужен кнут, иному — сласти,Иному даже правила нужны;Но я чужой не подчиняюсь власти:Рассудку рассужденья не страшны!К тому же и ораторы, признаться,Никак не могут кратко выражаться. 49
Но я не собираюсь отрицать,Что сила слова, красоты и лести,Как сила денег, может возбуждатьВсе чувства — от предательства до чести.Но что способно так объединятьВсе ощущенья радостные вместе,Как звонкий гонг, который в должный часК принятью пищи приглашает нас?50
У турок для обеденного часаНи гонга, ни звонков, понятно, нет,Поклоны слуг по правилам танцклассаНе возвещают, что несут обед,Но, чуя запах жареного мяса,Жуан и друг его узрели светИ сразу огляделись деловитоВ пророческом экстазе аппетита. 51
Итак, пока решив не бунтовать,Они за негром поспешили смело.Не знал он, что недавно, так сказать,На волоске судьба его висела.Он им велел немного подождать;Большая дверь на петлях заскрипела,И взору их торжественно предсталВо всем восточном блеске пышный зал.52
Я был когда — то мастер описаний,Но в наши дни — увы! — любой болванОтягощает публики вниманьеКрасотами природы жарких стран.Ему — восторг, издателю — страданье,Природе ж все равно, в какой роман,Путеводитель, стансы и сонетыЕе вгоняют чахлые поэты.