Шрифт:
62
Конечно, ожирения следыЛицо ее приятное носило;На зрелые и сочные плодыОна в своем расцвете походилаЛюбовникам за нежные трудыОна не только золотом платила;Амура векселя могла онаПо всем статьям оплачивать сполна.63
Награда за услугу и геройствоПриятна, но царица, говорят,Имела столь пленительные свойства,Что привлекать могла б и без наград!Но царских спален таково устройство,Что завсегдатая их всегда богат,Она мужчин любила и ценила,Хоть тысячи их в битвах уложила. 64
Вы говорите, что мужчина странен?А женщина еще того странней:Как легкий ум ее непостоянен!Как много разных прихотей у ней!Сегодня — взор слезою затуманен,А завтра — зимней вьюги холоднейЧему тут верить? Чем вооружиться?А главное — на что тут положиться?65
Екатерина — ох! Царица — ах!Великим междометья подобают:В любви и в государственных делахОни смятенье духа выражают,Хоть было лестно ей узнать, что в прахПовержен враг, что Измаил пылает,Всему могла царица предпочестьТого, кто ей доставил эту весть. 66
Шекспировский Меркурий опустился«На грудь горы, лобзавшей облака»,И мой герой Меркурием явился.«Гора» была, конечно, высока,Но лейтенант отважный не смутился;Любая круча в юности легка,Не разберешься в вихре нежной бури,Где небо, где гора, а где Меркурий.67
Вверх глянул он, вниз глянула она.В нем каждое ей нравилось движенье.Ведь сила Купидонова винаВеликое рождает опьяненье.Глотками пей иль сразу все до днаОт этакого зелья нет спасенья:Магическая сила милых глазВсе, кроме слез, испепеляет в нас. 68
А он? Не знаю, полюбил ля он,Но ощутил тревожную истомуИ был, что называется, польщен.Ведь многим страсть подобная знакома,Когда талант бывает поощренВосторгами влиятельного домаВ лице красивой дамы средних лет,Чье мненье уважает высший свет.69
Притом и возраст был его такой,В котором возраст женщин безразличен.Как Даниил во львином рву, геройВ страстях и силе был неограниченИ утолять природный пламень свойПри всяких обстоятельствах привычен.Так утоляет солнце страстный знойВ больших морях и в лужице любой. 70
Екатерина, следует сказать,Хоть нравом и была непостоянна,Любовников умела подниматьПочти до императорского санаИзбранник августейший, так сказать,Был только по обряду невенчанныйИ, наслаждаясь жизнью без забот,О жале забывал, вкушая мед.71
Сюда прибавь изящные манеры,Глаза, в которых разум отраженОни, прошу прощенья, были серы,Но этот цвет хорош, коль взор умен.Тому великолепные примерыМария Стюарт и Наполеон,Да и глаза Паллады непокорныеНикак не голубые и не черные. 72
Ее улыбка, плавность полнотыИ царственная прихоть предпочтеньяСтоль мужественным формам красотыКаким не отказала б в иждивеньеИ Мессалина, все ее черты,Ее живое, сочное цветеньеВсе это вместе, что и говорить,Могло мальчишке голову вскружить.73
А всякая любовь, как состоянье,Тщеславна от начала до конца.(Я исключаю случаи страданья,Когда неукротимые сердцаВдруг загорятся жаждой обладаньяОт преходящей прелести лица,За что философ — прочим в назиданьеНазвал любовь «пружиной мирозданья»). 74
Мы любим от мечтательной тоскиИ платонически и как супруги(Для рифмы говоря — «как голубки»:Я знаю, смысл и рифма — не подруги,И слишком часто смыслу вопрекиРифмачества убогие потугиВ стихи вставляют слово… Как тут быть?),Но я хочу о чувствах говорить!75
Стремленье к совершенству познаемМы все в томленье плоти ежечасном,В стремленье тела слиться с божеством,Являющимся в облике прекрасном.Блаженный миг! О, как его мы ждемС волненьем лихорадочным и страстным,А суть ведь в том, что это — путь прямой,Чтоб бренной плотью дух облечь живой. 76
Я дорожу любовью платонической,Ей первенство по праву надлежит;Вторую я назвал бы «канонической»,Поскольку церковь к ней благоволит;Но третий вид — поистине классическийВо всем крещеном мире знаменит;Сей вид союза можно без опаскиНазвать лукаво браком в полумаске.77
Но полно, полно, ждет меня рассказ.Царицыны любовь иль вожделеньеЖуану льстили. Странно — всякий раз,Когда про эти думаю явленья,Не замечает мой привычный глазРазличья между ними; без сомненья,Царица страстной женщиной былаИ не скромней швеи себя вела…