Шрифт:
78
Придворные шептались, — правда, чинно,К ушам соседа приложив уста,У фрейлин старых морщились морщины,А юные, которых красотаЕще цвела, сочувственно-невинноСмеялись меж собой. Но неспростаВсе гренадеры, первенцы удачи,Молчали, от досады чуть не плача.79
Лукавые заморские послыОсведомлялись — кто сей отрок новый,Который пробирается в орлы,Которому уже почти готовыИ должности, и пышные хвалы,И награждений дождь многорублевый,И ордена, и ленты, и к тому жДарения десятков тысяч душ! 80
Она была щедра; любовь такаяВсегда щедра! И, к сердцу путь открыв,Она во всем счастливцу потакает,Все прихоти его предупредив.Хотя жена была она плохая,Но, строго Клитемнестру осудив,Скажу: не лучше ль одному скончаться,Чем вечно двум в оковах оставаться?81
Екатерина всем давала жить,С ней нашу не сравнить ЕлизаветуПолуневинную; скупясь платить,Всю жизнь скучала королева эта.Избранника могла она казнитьИ горевать о нем вдали от света…Подобный метод флирта глуп и зол,Он унижает сан ее и пол. 82
Закончился прием. Пришли в движеньеПридворные, пристойно расходясь.Шуршали платья в шелковом волненье.Вокруг Жуана ласково теснясь,Послы передавали поздравленьяСвоих монархов. Сразу подняласьСумятица восторгов; даже дамыЕму любовь высказывали прямо.83
Вокруг себя увидел мой геройВсе формы лести самой непритворнойИ что же? Этой праздною игройУже он забавлялся, как придворный:Особ высоких созерцая строй,Он кланялся, любезный и покорный,Как знамя красоту свою неся,Манерами чаруя всех и вся. 84
Екатерина всем понять дала,Что в центре августейшего вниманьяСтал лейтенант прекрасный. Без числаОн принимал придворных излиянья,Потом его с собою увелаПротасова, носившая названьеСекретной eprouveuse [52] — признаюсь,Перевести при музе не решусь.85
Обязанности скромно подчинясь,Он удалился с ней — и я, признаться,Хотел бы удалиться: — мой ПегасЕще не утомился, может статься,Но, право, искры сыплются из глав,И мысли как на мельнице кружатся.Давно пора и мозг и нервы мнеПодправить в деревенской тишине.52
Испытательница (франц.).
ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ
1
Когда однажды, в думу погружен,Увидел Ньютон яблока паденье,Он вывел притяжения законИз этого простого наблюденья.Впервые от Адамовых временО яблоке разумное сужденьеС паденьем и с законом тайных силУм смертного логично согласил.2
Так человека яблоко сгубило,Но яблоко его же и спасло,Ведь Ньютона открытие разбилоНеведенья мучительное зло.Дорогу к новым звездам проложилоИ новый выход страждущим дало.Уж скоро мы, природы властелины,И на луну пошлем свои машины! 3
К чему тирада эта? Просто так!Я ваял перо, бумагу и чернила,Задумался, и — вот какой чудак!Фантазия во мне заговорила!Я знаю, что поэзия — пустяк,Что лишь наука — действенная сила,Но все же я пытаюсь, ей вослед,Чертить движенье вихрей и комет.4
Навстречу вихрям я всегда бросался,Хотя мой телескоп и слаб и мал,Чтоб видеть звезды. Я не оставалсяНа берегу, как все. Я воевалС пучиной вечности. Ревя, вздымалсяНавстречу мне неукротимый вал,Губивший корабли; но шторма силаМеня и крепкий челн мой не страшила. 5
Итак, Жуана, как героя дня,Заря фаворитизма ослепляла,Прекрасными надеждами маня;О прочем музы знают очень мало,Хоть на посылках музы у меня.Условность этикета допускалаИх лишь в гостиные, и было имНе уследить за юношей моим.6
Но ясно нам, что, крылышки имея,Он полетит, как голубь молодойИв книги псалмопевца — иудея.Какой старик, усталый я седой,Далеко от земли парить не смеяУнылой подагрической мечтой,Не предпочел бы все же с сыновьямиВздыхать, а не кряхтеть со стариками? 7
Но все пройдет. Страстей спадает зной,И даже реки вдовьих слез мелеют,Как Арно жарким летом, а веснойКлокочет он, бурлит и свирепеет,Огромно поле горести земной,Но и веселья нива не скудеет,Лишь был бы пахарь, чтобы стать за плугИ наново вспахать весенний луг.8
Но часто прерывает воздыханьяЗловещий кашель; о, печальный вид,Когда рубцами раннего страданьяЛилейный лоб до времени изрыт,Когда румянца жаркое пыланье,Как небо летним вечером, горит!Сгорают все — мечтой, надеждой, страстьюИ умирают, это тоже счастье!