Шрифт:
57
Жуана одного она избралаИз христиан и одному емуБесхитростное сердце доверяла,Сама не понимая почему.Конечно, эта парочка являлаЗабавный вид: герою моему.По молодости лет, приятно было,Что им оберегаема Леила.58
Итак, в Европу поспешает он;Вот миновал плененную Варшаву,Курляндию, где с именем «Бирон»Всплывает фарс постыдный и кровавый…Здесь в наше время Марс — НаполеонШел на Россию за сиреной СлавойОтдать за месяц стужи лучший цветВсей гвардии и двадцать лет побед. 59
Тогда разбитый бог воскликнул: «О!Ма vieille Garde!» [57] — только не примитеАнжамбеман в насмешку и во зло:Пал громовержец, что ни говорите,Убийце Каслрею повезло.Замерзла наша слава. Но внемлитеКостюшко! Это слово, как вулкан,Пылает и во льдах полярных стран.60
Жуан увидел Пруссию впервыеИ Кенигсберг проездом посетил,Где в те поры цвела металлургияИ жил профессор Кант Иммануил;Но, презирая диспуты сухие,В Германию герой мой покатил,Где мелкие князья неугомонноПришпоривают подданных мильоны.57
«Моя старая гвардия!» (франц.)
61
Потом, минуя Дрезден и Берлин,Они достигли гордых замков Рейна…Готический пейзаж! Не без причинПоэты чтут тебя благоговейно!Прекрасен вид торжественных руинВорота, башни, стен изгиб затейный!Тут унестись мечтой могу и яКуда-нибудь на грани бытия.62
Но милый мой Жуан стремился мимо.Проехал Маннгейм он, увидел БоннИ Драхенфельс, глядящий нелюдимо,Как привиденье рыцарских времен;Был в Кельне; каждый там неотвратимоПочтить святые кости принужденОдиннадцати тысяч дев — блаженныхИ потому, наверное, нетленных! 63
Голландия — страна больших плотинОткрылась путешественника взгляду.Там много водки пьет простолюдинИ видит в этом высшую награду;Сенаты без особенных причинСтремятся запретить сию отраду,Которая способна заменитьДрова, обед — и шубу, может быть!64
И вот — пролива пенистые водыИ пляшущего шторма озорствоПод парусами к острову свободыУже несут героя моего.Он не боится ветреной погоды,Морской недуг не трогает его;Он только хочет первым, как влюбленный,Увидеть белый берег Альбиона! 65
И берег вырос длинною стенойУ края моря. Сердце Дон-ЖуанаЗабилось. Меловою белизнойЗалюбовался он. Сквозь дым туманаВсе путники любуются страной,Где смелые купцы и капитаны,Сноровки предприимчивой полны.Берут налоги чуть ли не с волны.66
Я, правда, не имею основаньяСей остров с должной нежностью любить,Хотя и признаю, что англичанеПрекрасной нацией могли бы быть:Но за семь лет — обычный срок изгнаньяИ высылки — пора бы позабытьМинувшие обиды, ясно зная:Летит ко всем чертям страна родная. 67
О, знает ли она, что каждый ждетНесчастия, которое б сломилоЕе величье? Что любой народЕе считает злой, враждебной силойЗа то, что всем, кто видел в ней оплот,Она, как друг коварный, изменилаИ, перестав к свободе призывать,Теперь и мысль готова заковать.68
Она тюремщик наций. Я ничутьЕе свободе призрачной не верю;Не велика свобода — повернутьЖелезный ключ в замке тяжелой двери.Тюремщику ведь тоже давит грудьУнылый гнет тоски и недоверья,Он тоже обречен на вечный пленЗамков, решеток и унылых стен. 69
Жуан увидел гордость АльбионаТвои утесы, Дувр мой дорогой,Твои таможни, пристани, притоны,Где грабят простаков наперебой,Твоих лакеев бойких батальоны,Довольных и добычей и судьбой.Твои непостижимые отели,Где можно разориться за неделю!70
Жуан — беспечен, молод и богатБрильянтами, кредитом и рублямиСтеснялся мало суммами затрат;Но и его огромными счетамиПорядком озадачил, говорят,Хозяин — грек с веселыми глазами.Бесплатен воздух, но права дышатьНикто не может даром получать. 71
Скорее! Лошадей в Кентербери!Цок — цок по гравию, топ — топ по лужам!Отлично скачут! Что ни говори,У немцев кучера гораздо хуже:Они за Schnaps'ом, [58] черт их побери,Судачат, как мы, путники, ни тужимНа станциях, и наш унылый крик«Verfluchter Hund!» [59] не действует на них.72
Ничто на свете так не тешит глазВеселостью живого опьяненья,Как быстрая езда; чарует насНеудержимо — буйное движенье.Мы забываем с легкостью подчасИ цель свою, и место назначенья,И радостно волнуют нас мечтыВ стремительном полете быстроты.58
Водкой (нем.).
59
«Проклятая собака!» (нем.).