– Работаем, - сконфуженно пролепетала Леночка. – Вместе.

Я стояла рядом, и ей было неловко. Я бы на ее месте вообще сквозь землю провалилась! Или послала Гордеева к черту – вздумай он меня так распинать!

– Вот именно. В одной команде. А значит, я требую от всех сотрудников взаимного уважения. Здесь прекрасно убирают, Лена, а перед Марией стоят совершенно другие задачи. И на сегодняшний день она отлично с ними справляется.

Ох, это он зря – я имею в виду заикнулся о взаимном уважении. Лично я уважать эту Петухову ни капли не собиралась. И слушать ее извинения тоже. Пока внимание Димки сосредоточилось на дочке технического директора, приоткрыла дверь и выскользнула из кабинета. Пробежав через офис, юркнула в свою рабочую загородку и выдохнула.

Ну и дела. Ни думала, ни гадала, а, кажется, отныне нажила себе врага. Конечно, приятного мало, но интересно: надолго ли хватит моего терпения? Кусаться Леночка привыкла, а вот я точно молчать, как Валя Галанина, не смогу.

– Эй, Машка! Ты чего выскочила из кабинета, как ужаленная? – выглянул Юрка из загородки. Почесал любопытный нос. – Наш тебя что, отчитал? – и такая жажда новостей в глазах, хоть бери и корми ложкой. Все проглотит.

– Еще как! – соврала как на духу. Даже глазом не моргнула. – Ух, и злющий. По первое число!

– За что?! – изумился Шляпкин. Чуть со стула не упал.

– А за все! Где наш отчет по «СНиПТехПромГазу», по всем последним проектам? Нет его. А кто обещал еще неделю назад сдать?

– Э-э, ну я.

– Вот! А не сдал!

– Где рациональные предложения по участию в тендерах и анализ рынка от перспективных инженеров?

– Х-м, нету. Пока.

– То-то же! А еще такой говорит мне: много болтаете на рабочем месте, Малинкина, я все вижу. Премии не хочешь, Мария? Так я лишу!

– А еще? Что? – глаза Юрки распахнулись. Премию мы все ждали, как восьмое чудо света. Не очень-то «СНиПТехПромГаз» нас баловал.

Я вздохнула.

– Сказал, что если еще раз увидит, как Шляпкин тырит его любимое кофе – самолично с ним в подъезде разберется. Как мужчина с мужчиной!

– Да ты что? – сглотнул Юрка, втянув шею за перегородку – только глаза остались.
– Так и сказал?

– Ага.

– А как он узнал-то? Я же никому не говорил.
– Шляпкин сообразил, что проболтался и покраснел. – Ну, подумаешь, - шмыгнул носом, - взял пару раз. Да он его сам глушит литрами! Жалко ему, что ли?

– Так он и покупает для нас, потому что не жалко. Разве нет? – я посмотрела на друга с укором.
– И себе покупает. Эх, Юрка, - покачала головой. – Шляпа ты! Ничему тебя жизнь не учит. В чужом огороде капуста всегда вкуснее.

– Ты на что это намекаешь, Машка? Что я козерог?

– Я не намекаю, а прямо говорю. Кончай халявничать! Не хватало еще, чтобы Дмитрий Александрович нас всех за тебя пропесочил!

Сколько мы на прошлой работе пытались Шляпкина отучить заглядывать в чужие шкафчики – не получилось. Холостяк Юрка жил в общежитии с пятнадцати лет и вечно у него не было ни чая, ни сахара, ни кофе. Благо коллектив женский – разве единственному мужчине откажешь? Вот и здесь который раз замечала, что кофе у Юрки пах подозрительно вкусно, как гордеевский – с легким оттенком шоколада и миндаля. Причем последние дни все чаще.

– Да пошутила я! – сжалилась над парнем, увидев, как он сошел с лица и побледнел.
– Выдохни, Шляпкин. Не заметил он. А вот отчет и анализ надо сделать! Совесть имей, я сейчас за списки засяду, одна не справлюсь.

– Ну, Машка… Ну, подруга… Я тебе припомню!

– Ага, - я отвернулась, дернула мышкой, активируя документ, и стала печатать, - вот как печенье мое будешь трескать, так обязательно и припомни. Кстати, у меня сегодня вкусное, хотела тебя угостить. Привезла из командировки.

Цок-цок-цок.

Из кабинета Гордеева выскочила красная как помидор Леночка и промчалась мимо – даже не посмотрела в мою сторону. И, конечно же, не извинилась. Ну и ладно, как-нибудь и без ее извинений проживу! Я вздохнула, разогналась и уже через пять минут с головой ушла в работу, напрочь позабыв о Петуховой. Объем предстоял большой, на носу маячил Новый год и Буряк переживал. А еще хотелось к празднику все подогнать и с чистой совестью уехать с малинками в деревню к бабушке. Отоспаться там и покатать детвору на санках.

Ох, не нюхал Шляпкин шанежки моей бабули на молочке. Такая вкуснота-а…

Заработалась так, что и не заметила, как на моем столе оказалась чашка с горячим кофе. Защекотала ноздри ароматом сладкого миндаля. Увидев ее, я огляделась, поднялась со стула и заглянула за перегородку к Шляпкину. Покосилась подозрительно на парня, который так усердно выводил на экране монитора красно-зеленый график, что даже не моргал.

Хм, странно.

Глава 28