Хм, странно.

Что это случилось с Юркой? Подлизывается ко мне или, может, проверяет? Что он еще придумал?

А потом внезапно догадалась – чашка-то Димкина. Та самая, белая, фигурная, на которую я водружала должностные инструкции. А как догадалась, так рот и открыла. Неужели это Гордеев ее сам принес? Мне?!

Да нет, быть такого не может. Он же занят, да и вообще, гости в отделе ожидаются, вон сколько шумихи вокруг. Разве до подобной ему ерунды? Но кофе стоял перед носом, исходил паром и пах восхитительно…

В общем, я подумала-подумала и выпила. Отнесла чашку на кухоньку, но, конечно, Димку там не застала. Зато печеньем подкрепилась и Юрке оставила.

А после обеда в отдел заглянули обещанные важные гости – делегация из шести мужчин, среди которых находился переводчик и наш технический директор Вадим Спиридонович – отец Петуховой. Кто из них был генеральным, так и не поняла, но один из мужчин мне показался смутно знакомым. Компания важно прошествовала по отделу и скрылась в кабинете шефа. Через час все вышли и забрали Гордеева с собой. До конца рабочего дня он так и не вернулся, а когда уже дома я легла спать – на телефон упало сообщение от знакомого абонента.

«Спокойной ночи, Малина…»

И троеточие в конце. Он что, издевается? И как мне теперь уснуть?

Дети спали в своей спальне, вокруг стояла тишина – чем полночь не время для глубоких мыслей и погружения в себя? Положив ладонь под щеку, уставилась в окно. Вздохнула, так ничего за ним и не разглядев. «Спокойно ночи, Гордеев» - пожелала мысленно, а вот написать не решилась. Не хочу на что-то надеяться. Неправильно это. Не хватало еще и мне превратиться в Леночку Петухову. Забегать без стука в кабинет Димки и смахивать невидимую пыль с его плеча, как будто у меня есть на это право. А вдруг у них тоже что-то было, но при мне она постеснялась признаться? Такому, как Димка, запросто не скажешь и на пальце им не повертишь. Гордеев делает только то, что хочет.

А что он хочет? Точнее, чего не хочет? А не хочет он, как сам сказал, от меня отказываться. Время ему нужно, видите ли, чтобы я осознала перспективы такой связи. А точнее, их отсутствие. И смирилась с приключением без обязательств и без претензий, лучше сразу все решить. Я же не глупая, понимаю, что нечего ему мне предложить. Только вот мне это приключение зачем? У меня дети, дом, своя маленькая семья. Ну и что, что любви хочется. Да еще такой, чтобы до звезд в глазах! Нельзя мне бросаться в отношения, как в омут. Нельзя, чтобы потом не реветь.

Еще полежала. Еще подумала.

Или можно? Кто меня осудит? Ведь я никому и ничего не должна, как сказала Феечка. Только себе. А себе-то я могу признаться, что испытать еще одну такую ночь, какая случилась с нами в гостинице, ой как хочется.

Так, может, не ругать себя после? Не мучиться угрызениями? Хоть раз в жизни взять и ухнуть в омут с головой и ни о чем не жалеть! Вдруг я всю жизнь буду одна?

Рука потянулась к телефону и включила экран. Димка видел, что я прочла сообщение. Что если он ждет ответа? Просто пожелаю ему хорошего сна и все. Что тут такого, не я же первая начала? Внезапно улыбнулась. Эх, была бы я посмелее, я бы его проучила мне подобные сообщения писать. Сделала бы фотографию себя любимой в неглиже, отослала бы со словами: «Сладких снов, Дима» и пожелала спокойного сна. Интересно, ворочался бы он после этого так же, как я, мучаясь мыслями?

Прыснула смехом, представив фотографию, а потом испугалась. Нет, лучше ему мою ночнушку не видеть, не буду позориться. Ничего военного, конечно, но слишком уж простенькая она для подобных выходок. Никакого шелка и кружев, хотя спать удобно. Сами понимаете, розовый горох с тонким кантиком он больше для уюта – телесного и душевного, а не для соблазнения.

Господи, и что за смелые мысли витают в моей голове? Хорошо, что никто не слышит. Завтра вставать рано, а я тут лежу и думаю о шефе. Вспоминаю не пойми о чем…

Но все-таки: а что он хотел мне сказать?! Там, в кабинете?

Может, написать и спросить?

Любопытно, он один сейчас или нет? А вдруг нет? Тогда… тогда зачем он мне пишет?

Я представила рядом с Димкой красивую блондинку – тонкие руки на крепкой шее и губы на груди. Как она ему что-то шепчет, ласкаясь. Так задумалась, представляя картину, что чуть телефон из руки не выронила, когда на экране всплыло еще одно сообщение от Гордеева:

«Думаю о тебе… Спи)»

Что-о?! Да он же видит меня в сети!

Ахнув, быстренько отключила телефон и спрятала под подушку. Придавила сверху щекой – не буду отвечать! Вот еще придумал!

Ночью опять снился Димка. В зимнем лесу и, конечно, в одном полотенце. Теперь я видела его лицо так отчетливо, словно это и не сон был вовсе, а явь. И слышала все слова. И так сладко звучало это его «Маша, Маша», когда выходил из тумана и прижимал к себе, что просыпаться не хотелось.