Он вернулся. По-прежнему в неописуемой ярости.

— Поднимайся!

С трудом карабкаюсь по полу, и спустя некоторое время поднимаюсь на ноги, оказываясь лицом к лицу с Люциусом.

— Я согласен закрыть глаза на то, что ты сделала, — с деланным спокойствием говорит он. — И мы никогда больше не вспомним об этом, ясно?

Я благодарно киваю, не обращая внимание на зарождающееся возмущение.

Его глаза сужаются.

— В любом случае, в свете недавних событий, несколько воспоминаний едва ли много значат.

Судорожно сглатываю.

— Недавних событий?

Он невесело усмехается.

Сердце уходит в пятки.

— Гарри?

Усмешка сменяется презрительной ухмылкой, и Люциус закатывает глаза.

— Он жив, если ты об этом. Жив и… свободен.

В легких не осталось воздуха.

— Свободен? — Задыхаясь переспрашиваю я.

Он раздраженно кивает.

— Его там не было, грязнокровка. Он не появился. Одно из двух: либо его научили закрывать сознание от Темного Лорда, либо он решил бросить тебя. В первое верится с трудом, учитывая его возраст и не слишком выдающиеся способности.

Но я улыбаюсь. Потому что меня не волнует, что Гарри не пришел мне на помощь. Я не такая эгоистка, как Люциус, и не ставлю личное благополучие превыше всеобщего блага. Гарри жив и все еще может выиграть войну, и это единственное, что имеет значение.

— Как ты смеешь радоваться, сучка? — Жестоко бросает он.

С трудом подавляю улыбку. Гарри жив. Я могла бы даже станцевать от облегчения!

— У тебя мало причин для веселья, — он растягивает слова. — Темный Лорд приказал мне добавить Поттеру больше стимула, чтобы он все же пришел за тобой.

От страха по спине ползут мурашки.

— Пожалуйста, — в отчаянии я хватаю его за руку. — Пожалуйста, не надо снова пытать меня, умоляю…

Он сбрасывает мою руку, заклинанием хлестнув меня по щеке.

— Не трогай меня, грязнокровка.

Господи. Еще больше боли и пыток. Да ему же нравится наказывать меня за то, что я видела в его воспоминаниях.

Я так сильно его ненавижу!

— Кроме того, кто сказал, что я собираюсь пытать тебя?

Смотрю на него, почти не дыша и едва ли надеясь на чудо.

Он ухмыляется.

— Или, возможно, ты не находишь бесконечные пытки такими скучными. Коли ты так жаждешь, чтобы я вернулся к старым привычкам, тогда я не возражаю. Я просто подумал, что мы можем придумать что-нибудь более интересное.

Будь он проклят. Почему ему так нравится все усложнять и запутывать? Каждый разговор с ним, черт побери, как клубок, который я едва могу распутать.

Качаю головой, подавляя гордость.

— Я не хочу, чтобы вы пытали меня.

От его улыбки мне становится не по себе.

— Хорошо. Я рад, что ты согласна с тем, что нам нужна какая-то альтернатива. Мы подробно исследуем остальные варианты. Ты и я.

Плотно сжимаю губы в предчувствии чего-то страшного.

Дыши. Вдох. Выдох.

— Скажи, твой дорогой Гарри когда-нибудь встречался с твоими родителями?

— Вы же знаете, что да, — бормочу я. — А почему вы…

Слова замирают на губах.

Сердце останавливается.

Нет. НЕТ!

Люциус продолжает улыбаться.

— Ты разочаровываешь меня, грязнокровка. Я ожидал, до тебя быстрее дойдет, что к чему.

Я не могу думать о том, насколько это ужасно. В голове только одно — «Нет!»

— Вы не можете… — затаив дыхание, шепчу я.

— Вскоре ты сама убедишься, что очень даже можем, — вкрадчиво произносит он. — Ну какой интерес может представлять для нас парочка грязных магглов? Они же абсолютно одноразовые, насколько нам известно.

Внутри растет зияющая дыра, которая заполняется ужасом. Не могу дышать, думать, чувствовать…

От страха и отчаяния начинаю заикаться.

— П-пожалуйста, — хватаю его за отворот мантии. — Пожалуйста, не причиняйте им боли. Умоляю. Они ведь ничего не сделали и не заслужили этого!

Он зло смеется.

— Они принесли в этот мир такую мерзость, как ты. Но не волнуйся. Мы не сделаем им больно. Авада Кедавра изначально задумывалась как абсолютно безболезненное заклинание.

— Авада Кедавра? — Шепотом повторяю я.

Он ухмыляется, но улыбка не касается его глаз, и мои страхи подтверждаются.

Весь мой мир разбивается на миллионы осколков. Мне еще никогда не было так больно. Круцио — просто наслаждение в сравнении с этим.

— Пожалуйста, не убивайте их, — безумный лепет срывается с губ. — Умоляю, делайте все, что угодно. Можете пытать меня, убить, мне все равно, но пожалуйста, не убивайте их…