— Гермиона!

Я поворачиваюсь и вижу Рона — единственного человека в мире, на которого я еще могу положиться, — его до боли знакомое лицо выглядит настолько обеспокоенным, что у меня щемит сердце.

Когда наши взгляды встречаются, он идет ко мне, преодолев разделяющее нас расстояние в два быстрых шага, и крепко обнимает меня. Я расслабляюсь, чувствуя как боль и усталость постепенно уходят.

— У вас десять минут, — коротко говорит Люциус. — А потом я вернусь. Если вы не закончите к моему возвращению, вы оба поплатитесь за это.

Уходи. Просто… уходи.

Негромкий щелчок дверного замка.

Слава богу.

Рон берет мое лицо в свои ладони, внимательно глядя на меня.

— Что с тобой? — Спрашивает он, осторожно касаясь моего лба. На его пальцах кровь. Должно быть, это от удара головой о стену, когда Люциус оттолкнул меня из-за того, что я согласилась на все, лишь бы спасти…

Последняя нить рвется. Меня накрывает такая волна скорби, воспоминания опаляют все внутри, я задыхаюсь. И не могу остановить слезы.

— Боже мой, что случилось? — Рон берет меня за руки. — Это Малфой? Что он тебе сделал? Я его убью, клянусь…

— Мои… мама и папа… — Заикаясь, начинаю я. — Он… он убил их, Рон! Он убил моих родителей!

Я завываю от горя. Мама и папа. Я так сильно люблю их, намного сильнее, чем я могу выразить словами, но я уже никогда не смогу сказать им этого. Все кончено. Их больше… нет.

Нет.

Это невыносимо.

— Что? — Вопрос Рона заставляет меня взглянуть на него, но сквозь пелену слез я вижу лишь его посеревшее лицо.

Пытаюсь подавить рыдания.

— Как-то ночью он… он притащил меня к Волдеморту, и пытал меня, в то время как Волдеморт открыл свой разум Гарри, — Рон сильнее сжал мою ладонь. — Они предложили Гарри встретится в вашем доме на следующий день вечером, но он не пришел. Тогда они… Волдеморт приказал ему… чтобы показать Гарри, что они действительно настроены серьезно с…с…

Я больше не могу говорить. Только всхлипываю. Рон прижимает меня сильнее, и я тоже стискиваю его в объятиях, как будто так я могу спастись от этого кошмара.

— Ты уверена, что он действительно это сделал? — В голосе Рона сомнение. — Может быть, это просто, ну, я не знаю, какой-то трюк?

Я слабо качаю головой.

— Нет, — судорожно вздыхаю. — Он это сделал. Я знаю его. Он бы не зашел так далеко, если бы это была просто очередная из его тупых игр.

Рон бормочет какие-то ругательства и крепче сжимает меня в объятиях. Я хватаюсь за него, уткнувшись ему в плечо, и плачу, а он успокаивающе поглаживает меня по спине. Но теперь уже без разницы. Он не может понять меня. Никто больше не сможет.

Я опускаюсь на пол, увлекая Рона за собой. Время останавливается, и он качает меня вперед-назад, вперед-назад, слезы все еще струятся по щекам. Я хочу, чтобы родители были живы, хочу вернуть их.

Наконец, я успокаиваюсь. По крайней мере, слезы высыхают, и я только судорожно всхлипываю. Огромная безжизненная бездна внутри грозит поглотить меня.

Я слегка отстраняюсь и смотрю Рону в глаза.

— Рон, — шепчу я. Каждое слово дается с трудом. — Гарри сказал им, что он будет в вашем доме вечером, чтобы обменять себя на меня. Они собираются взять меня с собой в Нору, чтобы напомнить Гарри о том, что они сделают, если он не придет к ним сам. Я остановлю их, если я смогу, я обещаю. Я не позволю Гарри это сделать.

Его взгляд становится жестким.

— Если у тебя будет возможность сбежать, воспользуйся ей, — говорит он решительно. — Это может быть единственный шанс — не упусти его.

— Я не оставлю тебя.

За спиной снова раздается тихий щелчок. Уже? Он всегда возвращается слишком быстро.

Я оборачиваюсь. Люциус смотрит на нас с застывшим выражением лица, и он сменил мантию. Он готов к бою в своем обличии Пожирателя Смерти.

Рон стискивает меня в объятьях изо всех сил.

— Убирайся отсюда, Малфой!

— Заткнись, — Люциус хватает меня за руку, притягивая к себе. Я не сопротивляюсь. Слишком устала, чтобы возражать. Он вырывает меня из рук Рона. — Если ты не отпустишь ее без шума, то ей придется несладко, и все из-за тебя. Я на полном серьезе, мальчишка. У меня нет времени на театральные представления.

— Почему ты не оставишь ее в покое? — Рон кричит на него, его лицо красное от гнева. — Тебе мало? Да ты хоть понимаешь, что сделал с ней?

— Скажи мне, Уизли, — Люциус с трудом сдерживает раздражение. — Почему ты всегда говоришь таким тоном, будто мне интересно, что ты скажешь?