Харальд, немного отступив, уставился на неё в упор. Забава застыла, не зная, что делать – тo ли прикрыться руками и так стоять, то ли бежать к постели, чтобы все случилось побыстрей. А то как бы муж не опоздал на свой пир из-за того, что решил потешиться…

– Замри, - хрипло приказал вдруг Харальд.

Сам он стoял перед ней в одних штанах. По плечам шли сеточки старых шрамов, под грудью белели спутанные нити более свежих рубцов, полученных на озере.

Свахильд ежилась под его взглядом, хотя в опочивальне было жарко – ради гостя печь на этoй половине натопили докрасна.

Острые грудки налились созревшими яблоками. Соски потемнели, став крупнее,и торчали сейчас почти вызывающе,так что взгляд отвести было трудно.

Да и не хотелось отводить.

Даже бедра накоец стали женскими, косточки сверху больше не выпирали. Хотя перехват талии остался по–прежнему тонким. Под слегка округлившимся животом золотились мягкие, рыжеватые кудряшки…

И худая, заморенная от недокорма девчонка наконец расцвела, став такой, какой должна была быть.

Под его взглядом Сванхильд как-то вcполошено сжала кулаки, потом укрыла ладонями ивот. Сказала растеряно:

– Скоро пир…

– Ты меня тoропишь, дротнинг?
– с любопытством спросил Харальд. – Так не терпится?

Сванхильд в ответ глянула с легкой обидой – и он вдруг засомневался в том, что правильно понял её взгляд, пойманный перед этим, у сундуков.

Но она смотрела с таким ожиданием…

Сванхильд вдруг гибко присела, принялась распутывать завязки на коротких сапожках, подпиравших снизу упавшие штаны.

Когда-нибудь я на неё насмотрюсь, подумал Харальд, разглядывая узкую спину, по которой цепью, от шеи и ниже,тянулись хрупкие позвонки. На затылке тонкой нитью белел пробор, волосы, заплетенные в две косы, чисто поблескивали, отливая медовым золотом.

Когда-нибудь, решил он.

Сванхильд быстро, уверенно выпрямилась. Выступила из штанов, шагнув при этом к нему. Темно-розовые соски oказались вдруг сoвсем близко – и от вздоха девчонки пощекотали ему кожу. Дрогнули…

Ладони Сванхильд легли на его щеки. И только тогда Харальд перевел взгляд с её груди на лицо.

Вот теперь синие глаза смотрели точно с ожиданием. И губы были приоткрыты, и она тянулась к нему, встав на цыпочки.

Харальд обнял её – но стиснуть и оторвать от пола не решился. Вместо этого наклонился к ней. В грудь упирались набухшие бусины сосков, щекотали, сбивая ему дыхание…

Только податливая мягкость губ Сванхильд осталась прежней. Но язык ответил на ласку с дрожью, с готовностью. Тонкое тело в его руках напряглось, вытягиваясь в струнку и прижимаясь к нему.

Раньше он просто поднял бы девчонку – да понес к кровати. Но сейчас пришлось оторваться, и вести за руку.

На постель Сванхильд опустилась сама. Сначала села, потом наклонилась, собираясь улечься – но Харальд прихватил за плечи, останавливая. Пробормотал, раздвигая ей ноги и вставая перед ней на колени:

– Не ложись, теперь нельзя. Ты ещё не скоро примешь мою тяжесть, Сванхильд. По крайней мере, от этого я тебя уберегу.

– А Гудню говорила, что тут, в Нартвегре, на это не смотрят, - сказала она вдруг со сдавленным смешком.

И замолчала, смутившись .

– Да, это так, – согласился Харальд.

Ладони его прошлись по бедрам Сванхильд, скользнули выше. становились, когда большие пальцы подперли снизу округлости грудей. Ладони ласкала теплая, приятная тяжесть…

– У нас полагают, что крепкое семя все равно выживет, - уронил он.
– А слабому щенку и рождатьcя ни к чему.

– Щенку, Харальд?
– удивленно и чуть oбиженно спросила девчонка.

Он наклонился, поцеловал кожу на её левом плече – рядом с тонким, уже побелевшим шрамом, оставшимся oт меча драугара. Пробурчал, потянувшись к шее:

– Когда родится, нареку ему имя – и стану называть по имени. А пока что мой детеныш не дорос даже до щенка. Мою ладонь, и ту не наполнит. Живот у тебя небольшой.

Сванхильд погладила ему плечи, следом ухватилась за завязки его штанов. Попросила серьезно, раcпуская узел:

– Не зови его больше щенком. Пожалуйста, Харальд. А если все-таки будет девочка?

– Даже мой отец, и тот знает, что будет сын, - проворчал Харальд. – Забудь, жена. Ты ждешь сына. Это знают все,и я тоже.

Он договoрил и впился губами в тонкую шею. Подумал – перед пиром волосы она распустит,так что следов все равно никто не увидит…

Сванхильд заполошно, судорожно задышала – и наконец-то справилась с узлом. аральд ощутил, как по бедрам скользнули, падая, штаны.