А потом её пальцы пoгладили ему живот. Поймали копье, уже поднявшееся – сложившись лодочкой, снизу. Пригладили нежно,трепетно. Оно радостно дрогнуло в ответ на ласку, вздыбилось еще выше.

И Харальд задохнулся. Оторвался от шеи Сванхильд, заявил, подхватывая её тело растопыренными ладонями под грудью,там, где оно было по–прежнему тонким:

– Насчет щенка – подумаю. Но не жди, что я начну лить сопли, жена. У меня родится сын. Немного поздно, конечно – все-таки сейчас кончается тридцать вторая моя зима. Но ничего странного в этом нет. Другие заводят щенков гораздо раньше…

Он надавил, опрокидывая её на постель.

– Ты рад? – сбивчиво спросила вдруг Сванхильд.

Уже лежа перед ним, соединив ладони перед грудью и серьезно глядя на него.

Харальд застыл, хотя дыханиe частило. И его копье жаждало лишь одного – войти в её тело…

– Я не рад, - тихо уронил он, не отводя от неё взгляда.
– Это больше, чем радость. Я никогда ничего не ждал, Сванхильд. Я просто жил. Просто жить – это тоже многo. Семь лун назад мне привезли тебя. И все изменилось . Но не будь тебя, все изменилось бы по-другому. Я это знаю. Нет, я не рад. Я…

Харальд наклонился, накрыл ладонями её живот.

– Я готовлюсь, – тише прежнего сказал он.
– Готовлюсь драться. Ты та женщина, что греет мою постель – и мою жизнь. Я жду рождения сына. Ещё семь лун назад я на такое даже не надеялся. Не думал о таком. Но ты с сыном мешаешь богам. Значит, придется драться.

А потом он коснулся шрама на её левом плече. Бросил, глядя ей в глаза:

– Этo.

Вторая его ладонь прошлась по теплому, мягкому бедру, погладила шрам под ягодицей, оставшийся после ожога.

– И это. Это случилось, потому что я позволил этому случиться. И было еще много чего другого. Поэтому сейчас я думаю о том, смогу ли защитить тебя и сына от новых бед.

Он наклонился над ней, пробормотал:

– Вот такая у меня радость. Я смотрю, откуда мне ждать нападения, чтобы уберечь то, что мне досталось . Наверно, это потому, что я не совсем человек. Я тебя огорчил, дротнинг?

Сванхильд мотнула головой. Сказала убежденно, накрыв его ладони своими:

– Заботой не огорчишь. Но все будет хорошо, Харальд.

Он хохотнул.

– Раз ты это обещаешь… буду ждать.

И спохватился – времени осталось мало, Гунир вот-вот должен был вернуться в крепость. Прошептал, замерев над её грудью:

– Пара поцелуев – все, что я теперь успею.

Сванхильд вместо ответа потянула его голoву к себе.

В дверь с грохотом стукнули, когда Харальд уже натягивал рубаху – синюю, с какой-то блестящей вышивкой по вороту. Сванхильд, одевавшаяся у него за спиной, ещё быстрей зашуршала одеждой.

– Харальд, ты меня искал?
– рявкнул за дверью Свальд.

– Сейчас, - крикнул он в ответ.

И развернулся к жене. Велел:

– Будь готова. Раз Свальд здесь, значит, и унир уже явился. Скоро начнется пир…

Она кивнула, затуманено блеснув глазами. Харальд вышел, на ходу подхватывая плащ и секиру.

Свальд торчал у двери, оттеснив в сторону стражников Сванхильд. За его спиной двое незнакомых мужиков затаскивали сундук в опочивальню, приготовленную для гостя.

– Гунир уже здесь, - сообщил Свальд. – Зашел в покой, отведенный для него. В главном зале ждут только тебя, чтобы начать накрывать столы. Зачем ты меня искал?

– Поговорим у тебя, – коротко бросил Харальд.

Свальд тут же развернулся, бодро затопал к своей опочивальне. Харальд, переступив порог следом за ним, плотно прикрыл за собой дверь. Спросил негромко, подойдя поближе к Свальду:

– Девки Гунира уже побывали здесь?

Брат пожал плечами.

– Да я их сам пригласил. Хотел посмотреть – вдруг начнут совать носы в сундуки…

– И как? – бросил Харальд.

Свальд ухмыльнулся.

– Брегга уложила получше золотые украшения, которые я когда-то привез с собой, как казну. Но в другие сундуки не полезла. Кстати, Гунир перед йолем возил трех девок – Бреггу, Асвейг и какую-то Труди – в Упсалу, чтобы закупить тряпки и бусы для приданого. Как будто он из походов всего этого не привозит. А остановились они в доме Ингви.

– Но девок, как я понимаю, Гунир так и не сумел просватать… – протянул Харальд.
– Раз приплыл сюда. Вот что, Свальд. Отдай-ка мне на хранение рукавицу Тора. Она ведь тут, в опочивальне?