Уже опустилась, подумал за стенкой Харальд.

И поморщился. ривну он послал, чтобы припугнуть дочь Гунира – и послушать, что та наговорит со страху. Но Асвейг, похoже, была напугана ещё до гривны.

Хотя слова девки о его неудачах в ночных битвах этому противоречили. Однако…

Это бабы, мелькнуло у него. Бабы, даже трясясь от страха, не упустят возможности позлословить.

А следом вдруг стрельнула насмешливая мысль – если бы не Сванхильд, я бы ей показал, как бываю неудачлив по ночам…

Асвейг в опочивальне продолжала:

– А ещё я беспокоюсь за сестру. Поэтому велела прислужницам расспросить о ярле Свальде – чтобы узнать, какая судьба ждет Бреггу. Каждый имеет право защищать себя и своих родичей, верно? Теперь решай сам, Кейлев родульфсон – опасны ли для твоего конунга мои страхи? И расспросы рабынь?

Кейлев молчал, глядя на неё с прищуром. Затем тяжело уронил:

– У нас не любят тех, кто вынюхивает по углам. Я расскажу об этом разговоре конунгу Харальду. Думаю, тебе не понадобится венец невесты, пока ты гостишь в Йорингарде, Асвейг Гунирсдоттир.

свейг прерывисто вздохнула – и одарила старика сияющей улыбкой.

– Пусть нoрны услышат твои слова, Кейлев родульфсон. Пусть так и будет!

Старый хирдман перевел взгляд на её сестру.

– А тебе я cкажу вот что, Брегга Гунирсдоттир. Те из наших невест, что поглупей, считают, будто свадебный венец – это лишь украшение. Но те, что поумней, понимают, что это напоминание. Если они слишком сильно задерут нос, венец на их голове не удержится. Или упадет,или соскользнет на шею, cтав там ошейником.

Он резко развернулся и вышел, даже не пожелав дочерям Гунира спокойной ночи.

Харальд за стенкой затаил дыхание. Подумал – а теперь послушаем, что девки скажут…

Как только дверь захлопнулась, Брегга бросила венец на постель и повернулась к сестре. Сказала, глядя на гривну в руках Асвейг:

– Какой страшный дар – и какой щедрый! Гривна самого Висбуpа, на которой был повешен конунг гне из рода Инглингов, детей Фрейра… не зря в честь Ёрмунгардсона слагают висы! Он грозит врагам мечом, а женщинам угрожает золотом…

– Сложи об этом сагу, – насмешливо посоветовала Асвейг.

И, сделав пару шагов, подобрала полотно, которое Кейлев швырнул на кровать сестры. Плюнула на обратную сторону гривны, протерла руны тряпкой.

– Что ты делаешь?
– Брегга смотрела с удивлениeм.

– Это не гривна Висбура. Видишь?
– свейг показала сестре гривну.

На краях глубоких царапин, складывавшихся в руны,теперь поблескивало ярко-желтое золото.

– Этому украшенью немало лет. Но надпись здесь сделали недавно. Нацарапали руны расаленным гвоздем, а потом замазали их пылью и пеплом. Чтобы надпись выглядела такой же старой, как сама гривна.

Брегга вскинула брови, спросила осторожно:

– Но зачем?

И тут же с опаской глянула на простенок, за которым затаился Харальд.

Асвейг издала смешок – нервный, похожий на всхлип.

– Ёрмунгардсон предупреждает меня этим даром, чтобы была осторожна. Но я и так его боюсь. Даже отправила рабынь расспрашивать воинов Харальда о нем и о его дротнинг. И о ярле Свальде. Мне пришлось посылать девок каждую ночь, приказывать, чтобы они отлавливали за вечер не по одному мужику, а по двое, по трое – но наконец-то кто-то из воинов проговорилcя! У меня все получилось! Все вышло, Брегга!

– Что вышло-то? – поражено выдохнула сестра.

И снова, не удержавшись, посмотрела на простенок.

Асвейг дошла до двери, небрежно повесила гривну на один из распялов для плащей. Бросила:

– То, что я задумала с самого начала. Наперекор отцу, который захотел себе самого знатного зятя на Севере. аз мне подарили эту безделушку, значит, Ёрмунгардсон уже знает, как недостойно я вела себя в его крепости. Как посылала девок вынюхивать… теперь он понимает, что жена из меня выйдет плохая. После такого он вряд ли захочет жениться на мне. Дажe ради дружбы с моим отцом!

Брегга с сомнением покачала головой. Спросила осторожно:

– Так все ради этого? Но…

– Да, - отрезала свейг. – Все ради того, чтобы Харальд сам не захотел на мне женится. На виду и в зале для пиров я должна быть послушной дочерью. И стараться понравиться Ёрмунгардсону. Вести себя так, чтобы отец был мной доволен… но теперь Харальд на мне уже точно не женится. Побоится за свой покой – что мне и было нужно!

Брегга вздохнула.

– А если Ёрмунгардсон пожалуется отцу на то, что ты сделала?