— Два, три, четыыыыре, — доносились до нас его неуверенные бормотания, — примерно неделю назад.

— Почему сообщили только сейчас? — в голосе моего киаму появились командные нотки.

— Да вас пойди вылови, — развёл руками исследователь, — и потом, поначалу не стали тревогу бить. Думали — кто-то из лаборантов забрал на дополнительные исследования и забыл вернуть, но нет. Опросили всех, никто не брал.

Нэйт нахмурился ещё сильнее.

— Из нас тоже никто не брал. Зачем? Мы, как никто другой, заинтересованы в результате. Ищите, он должен быть у кого-то из ваших.

Исследователь обречённо вздохнул, но возражать не стал, весь оставшийся путь молчал, а в медицинском крыле, с порога выловив доктора Герберта, отвёл его в сторонку. Меня отправили в палату, Нэйта — на выход. Мой киаму уже направился к выходу, но я отловила его, заставила нагнуться и прошептала:

— Собери наших и забери из библиотеки те книги, которые мы просматривали. Элеонора точно помнит, какие именно. Попроси её не записывать их и скажи, что это моя просьба. Просмотрите их ещё раз и начинайте действовать.

— А как же ты? — таким же шёпотом ответил полудемон.

— Я уже не имею значения. Мне осталось не так долго, и я хочу успеть скоординировать ваши действия хотя бы на начальном этапе. Не спорь, — потребовала, заметив, что он открыл рот, явно, чтобы возразить, — иди.

Он разогнулся, посмотрел на меня долгим странным взглядом, а потом внезапно сгрёб в охапку и сжал в крепких объятиях.

— Мы тебя вытащим, — услышала я его судорожный шёпот, — не сдавайся.

— Иди, — усмехнулась я в ответ, мягко отстранившись, — и да пребудет с тобой сила.

Отсылку к творению Лукаса Нэйт совершенно точно не уловил, но отзеркалил мою усмешку, развернулся на каблуках и почти вылетел из больничного крыла. Я проследила взглядом за тем, как мой киаму скрывается за дверью, и внезапно поняла, что меня ужасно эта самая дверь раздражает.

Стены огромного помещения были мраморными, пол тоже. Витражи переливались всеми цветами радуги. Кое-где встречалась позолота. Дверь была изумрудно-зелёной и со страшной силой выбивалась из интерьера, чем неимоверно выводила меня из себя. Я резко развернулась, чтобы она поскорее исчезла из поля моего зрения, и быстрым шагом направилась в свою палату.

Прозрачная стена пропустила меня и снова стала непроницаемой, а я оглядела своё временное пристанище. Светлые стены, белый потолок, лёгкие занавески на окне, дверь в ванную комнату.

«Это не палата, — осознала я с убийственной ясностью, — это тюрьма»

Там, за прозрачной стеной, продолжает жить Корпус боевых магов. Там моя команда. Там мой киаму. А я вынуждена из раза в раз возвращаться в свою камеру пожизненного заключения и проводить в ней почти всё своё время.

Дверь в ванную не была зелёной, но даже это меня не радовало. Она не ведёт в лето, и после моей смерти мой кот не будет сидеть под ней, надеясь на то, что однажды она снова заработает. Я рывком распахнула её и скрылась в ванной, спрятавшись от целого мира.

Я сидела на холодном полу ванной, пока не замёрзла окончательно. Мне казалось, прошло несколько часов с моего возвращения из исследовательского крыла, но минутная стрелка успела проползти всего на сорок минут вперёд. Пришлось задёрнуть занавески, чтобы хоть чуть-чуть приглушить издевательски-яркий солнечный свет. Там, за окном — жизнь, здесь же — лишь медленное умирание.

Стеклянная стена тихо зазвенела, пропуская гостя.

— Доктор Герберт, — произнесла я, даже не пытаясь выглядеть хоть чуточку виноватой — всё равно не поверит.

— Здравствуй, Лара, — слегка склонил голову главный врач, — я разговаривал с исследователем Морганом. Он страшно ругался и утверждал, что этой ночью ты покидала Цитадель.

Я кивнула. Спорить смысла не было.

— Это была твоя инициатива?

— Нет. Но я поддержала эту идею. Моя команда искала способ спасти мне жизнь, глупо было отказываться от такой возможности.

— И, тем не менее, усилия оказались бесплодны?

Мне не понравилось направление беседы, но я промолчала и только кивнула, подтверждая его правоту.

— Что ж, — вздохнул доктор, — раз уж стандартные методы убеждения на вашу компанию не действуют, я буду вынужден принять более жёсткие меры. Отныне я запрещаю кому бы то ни было наносить тебе визиты во избежание новых инцидентов, подобных сегодняшнему.

— Но… — попыталась возразить я.

— А тебе запрещается выходить из палаты. Весь коллектив исследователей отложил свои дела для того, чтобы помочь тебе, и я не позволю пустить по ветру их старания просто из-за того, что солдаты вообразили себя умнее учёных!