– Пусть знает, - произнес он тихо, словно хотел оправдаться перед самим собой.
– Они думают, я не могу.-Журка взялся за учебник.-А я вот буду, без дураков.-И он прочитал с нажимом, словно с ним спорили и не давали слова сказать: - "Вершиной поэтического искусства Древней Руси является "Слово о полку Игоревен.

Смысл не усваивался, но Журка заставлял себя читать еще и еще раз, как в игре, когда уже весь выдохся, а необходимо поддерживать быстрый темп.

– Тебя и не найдешь,-раздался неторопливый голос с характерным, четким произношением конца фразы.

Голос бабушки.

Журка недовольно вскинул голову. Он только вчитался, начал понимать текст, и ему помешали.

"Наверное, мать пожаловалась", - решил он, подготавливаясь к серьезному, неуступчивому разговору.

– А я вчера еще хотела. Подумала и забыла, - сказала бабушка и полезла в свою старую вязаную сумочку с кисточками.-Вот ведь память ужасная стала: что было раньше, отчетливо помню, а о сегодняшнем забываю.

Ж.урка смотрел на ее сморщенные пальцы, перебирающие содержимое сумочки, и не понимал, что она ищет и в какой степени это относится к нему.

– Вчера это было бы более кстати. Но ты уж извини меня, мальчик. Сегодня тоже неплохо. Вот, прими, пожалуйста, от бабушки,-и она протянула ему небольшую квадратную коробочку.

– Что это?

– Это, мальчик, подарок тебе в честь окончания школы, это моя золотая медаль, я получила ее полвека назад, когда окончила гимназию.

– Ну что вы, бабушка!'-Журка даже отодвинулся на дальний конец скамейки.

– Нет, нет, возьми, не обижай старуху.-Бабушка встала и произнесла торжественно:-Я дарю ее тебе от всего сердца, с искренним пожеланием успехов в твоей жизни. Пусть эта медаль будет доброй памятью, которую не надо омрачать.

Журке неловко было брать этот незаслуженный подарок, но бабушка стояла с протянутой рукой, и в глазах у нее были слезы.

– Спасибо, бабушка.

– Дай бог...
– она притянула его к себе и поцеловала в лоб.

Журка быстро спрятал коробочку в карман и покосился на приближающихся к ним парней. Он обратил внимание на смолянисто-черного, как цыган, юношу, что играл мячом, не замедляя хода.

Парни скрылись в пролазе решетки. Снова стало тихо.

Только птаха в ветвях каштана время от времени подавала голос, точно боялась заснуть от жары и одиночества.

– А теперь расскажи, что у тебя с мамой произошло?
– спросила бабушка после паузы.

– Ничего. Я не знаю, чего она жалуется.

– Она не жалуется. Она плачет. Зачем же ты доводишь ее до слез? Ты защищать ее должен, а не обижать.

– Я и защищаю...-Журка хотел рассказать о стычке с отцом, но запнулся, почувствовав неловкость.

– Так в чем же дело?-переспросила бабушка.

У Журки уже не было желания спорить, доказывать свое право на самостоятельность, и он сказал доверительно:

– Да так... Ничего... Просто я не хочу в Текстильный и вообще не выбрал еще, куда поступать.

– Это плохо, мальчик.

Журка молчал, не зная, что сказать.

– Конечно, знать свой путь-большое дело,-продолжала бабушка таким уверенным и спокойным тоном, будто ей известны были все пути и все человеческие дороги.
– Очень важно начать его правильно, не ошибиться, потому что ошибки-это разочарования.

– Так же и папа говорит, - прервал ее Журка, обрадованный совпадением взглядов отца и бабушки.

– Твой отец неглупый человек. Я это всегда говорила. Только ум и образование-разные вещи.

Бабушка наклонилась и прочертила зонтиком две черты на земле, будто хотела обозначить графически ум и образование, а потом посмотрела на него пристально.

Журке неловко было под ее взглядом, и он поспешно согласился:

– Понимаю, бабушка.

– А раз так, то почему же колеблешься? Почему в тебе нет твердости и уверенности?

– Так я ж не знаю, куда пойти.
– Он вспомнил слова отца.
– Так лучше никуда. Еще есть время...

– Неверно, неправильно,-возразила бабушка.- Год пропустишь, а там в армию. И что?
– Щеки у нее задрожали.-Чего ты напугался? Трудности? Так где легко? Везде и всюду непросто. Вы, молодые, думаете, что жизнь - это игрушка, а она сложная штука. В ней, может быть, один процент радости. Ты небось читал о Циолковском. Разве старику легко было? Ну?

Журка молчал.

– Прадед у тебя механиком парохода был,-продолжала бабушка более спокойно.
– Он стремился к знаниям, но не сумел получить их. Такая в то время жизнь была. Дед в капитаны вышел, и тоже без высшего образования. Гражданская война была его университетом.