– Терпение, старик. Сейчас закажем,-поняв этот жест по-своему, ободрил Колька Шамин.

Колька разыгрывал взрослого, уже поднаторевшего в жизни, разбитного парня. Журка поймал себя на мысли, что он как-то внутренне отдалился от товарищей.

Прошел месяц с небольшим с той поры, когда они вместе с Колькой готовили "шпоры", сдавали экзамены, всего один месяц. А казалось, миновали уже годы, и все, что интересовало сейчас Кольку, совершенно не интересовало Журку.

– А дома нормально?
– спросил Журка Медведя.

– Обычно. Мать втихаря вздыхает. А что? Раз надо.

Может, на вечерний поступлю.

Журка вспомнил рассказ Ганны.

– Вполне. При заводе втуз имеется.

– Ну что вы из себя рабочий класс разыгрываете,- вмешался Колька.-Тоже мне-токари-пекари!.. Задачка одна: провилять, стаж схватить, а там институт, на худой конец - армия..,

– Да ну,-возразил Журка.

В это мгновение заиграл оркестр, и Колька воскликнул:

– О!
– и посмотрел на товарищей так, как будто он по меньшей мере сделал открытие.

Оркестр .играл слишком громко, и эта громкость, усиленная гулом огромного зала, оглушала и раздражала.

– Как по железной крыше, долбают, - сказал Журка.

Разговаривать было трудна, приходилось кричать, и они замолчали. Принесли шампанское в фужерах, черный кофе в кофейниках и коньяк в маленьких рюмочках.

Колька продолжал изображать из себя "прохюдягу" и кривлялся перед официанткой. Журке захотелось прервать Колькино кривлянье.

– Ну, кинули?
– спросил он и вз-ялся за фужер.

Колька повел бровями так, что кожа на -его -блестевшей голове наморщилась.

– Чтобы наш завод накрылся, а мы -раскрылись, чтобы это время-д-ва года-пролетело, -как два дня.

– Не принимаю,-прервал Журка.-При чем завод? Там хорошие люди работают.

– Яркий примерчик, - с привычной иронией предложил Колька.

Журка сказал спокойнее:

– Хочу, чтоб по-честному.

– На кой?
– возмутился Колька.
– Что, ты на этом деле бизнес собираешься делать?

– Я вообще не собираюсь делать бизнеса.

– Что ж вякаешь? Вот так и начнется. Ты будешь выдрючиваться, а мы хвостами виляй.

– Вы как хотите.

– Ну, уж маком. Все так все. Десятый "б". Верно, Медведь?

Медведь помедлил.

– Мне работать надо.

– Согласен. А тебе? На ф.иг тебе этот завод?

Журка не ответил. Он не мог сказать о причине своего поступления на работу.

– То-то, - удовлетворенно протянул Колька.
– И мне он ни к чему. Меня заставили... По указанию сверху. А что? Я... Мы... Что, у нас нет своего серого вещества? Хм... Завод... Токарь-пекарь.

– Там хорошие люди, - повторил Журка, чувствуя, что краснеет, и, чтобы скрыть это смущение, залпом осушил фужер.

Колька кривенько ухмыльнулся.

– Во первых, сир, так шампань не пьют. Во-вторых, предупреждаю, начнешь изображать-я тебя так изображу. В клоунах ходить будешь.

Журка вдруг представил, как Колька высмеет егоон, лысый гад, может,-как все начнут потешаться над ним, как он, с его фигурой, станет посмешищем всего цеха. И Ганна не то что быть с ним, и говорить-то не пожелает. "Принесло его. Может, еще в одну бригаду засунут..."

– Так как? Какие, как говорится, выводы?

– Еще же не начинали, - попробовал уйти от прямого ответа Журка.

– А в принципе?

– Ты ж меня знаешь. Я всегда был товарищем.

– На петушка... Миледи,- Колька пальцем поманил официантку.-Еще по фужерчику... "В жизни раз бывает восемнадцать лет"...

Он забросил руки на плечи товарищей, произнес с придыханием:

– Старики, будем жить красиво. Превратиться в рабсилу еще успеем.

– Что же это такое вы делаете, други ситные?
– спросил Песляк, едва Кузьма Ильич и Дунаянц вошли в его кабинет. Он сделал паузу, перешел на добродушный, покровительственный тон: - Переработали, товарищи, недодумали. Ничего, мы поправим. За тем и пригласил.

Только после этих слов он указал им на стулья. И они сели.

Спокойный Кузьма Ильич и более горячий Дунаянц ожидали продолжения разговора. Они еще не догадывались о причине вызова, но и не удивлялись ему. Такое случалось не раз: среди работы вдруг их требовал к себе секретарь парткома. Чаще всего порознь, а тут вместе.

Что произошло? Они не волновались, зная по опыту, что причина вызова может быть самой необычной.

Сегодня оба не чувствовали за собой никакой вины и потому были несколько озадачены вызовом. Что бы он означал? План выполняется. Работа идет нормально.