В чем другом-а в этом Журка знал толк. Настоящий мастер не станет суетиться, не станет фасонить, бегать попусту, он бережет силы и делает лишь то, что необходимо делать. Со стороны кажется - ничего особенного, а поди попробуй.,,

Ганна будто и не спешила, руки ее двигались медленно, вроде бы и отставали от хода станка, но все выходило споро, быстрее, чем у других. Журка слышал, как через определенные короткие промежутки времени раздавались туповатые удары металла о металл. Это падали в железную коробку готовые детали. Звук равномерных ударов как бы задавал темп, вел за собой бригаду. Цену этому темпу Журка тоже знал хорошо. Где-где, а в баскетболе темп многое значит. Попробуй поменяй его-и не каждый выдержит.

"Вот уж никогда не думал, что и здесь как в баскетболе".

Открытие удивило Журку, заставило еще пристальч нее приглядываться к Ганне.

Не только сама работа, но и темный платок, и синий халат, и яркое освещение изменили ее облик. Вся она стояла в тени, и только лицо и руки были освещены и выделялись отчетливо. Части станка мягко двигались и слушались ее рук, деталь блестела.

Он вспомнил ее слова: "Деталь теплеет, как будто оживает под руками". И не только увидел, но и почувствовал, как это происходит.

Заметив Журку, Ганна движением головы подозвала его.

– Витя, поднимитесь к начальнику цеха. Пусть подпишет одну бумажку.

Журка побежал к начальнику цеха.

– Эй, мыслитель, куда похилял?

– Да тут дело. Спешу.

Колька Шамин придержал его за локоть.

– Честное слово, надо.

– Ха! На побегушках. Токарь-пекарь... Забыл про наш уговор. А ну, уйдем с глаз.

– Напрочь. Сказал - не могу.

Колька вызывающе закинул руки за спину.

– Ну что ж, посмотрим, как отреагируют массы.

Журавель в услуге! Где тут твой участочек?

– Ладно. Идем,-согласился Журка.

В курилке, к его удивлению, было полно народу.

В нос шибануло табачным дымом. Журка прикрыл рот рукой, закашлялся.

– Ничего. Привыкай к рабочей обстановке,-сострил Колька.

Он достал початую пачку "Шипки" (видно, уже курил сегодня), выщелкнул из нее сигарету и небрежно взял в зубы. Все это он делал с видом бывалого человека, с фасоном, который появился в нем за последнее время. И как тогда, в кафе, у Журки вновь вспыхнуло чувство неодобрения этой подделки, он подумал: "Хоть бы она не увидела нас вместе".

– Так вот, насчет уговора, - произнес Колька и неторопливо выпустил колечки дыма.-Делаю серьезное предупреждение. Учти, мы здесь транзитники. И нечего.

– Что ж, в курилке, что ли?

– Найдем где. Главное-тянуть резину.

Журка не успел возразить. Перед ним появился Сеня Огарков.

– Куришь?-спросил он и надломил свои длинные брови.

– Нет. Не курю.

– Где заявка? Давай.

– Да я сам... Я сейчас.

– Дело не ждет... А тебе, как вижу, и тут неплохо.

И партнеры есть.

Колька Шамин наклонил свою круглую голову, с фасоном представился:

– Николай Шамин. С кем имею честь?

– Филоните, - вместо ответа сказал Сеня.

– Зачем же в таком разрезе? Я здесь лишь потому, что детали не подбросили.

– Ладно. Сачки. Давай заявку.

Сеня выдернул из рук Журки заявку и устремился к двери.

– Бонжур, покедова!-крикнул ему вслед Колька.

– Не надо так, - остановил его Журка.
– Зачем?

– Выше чело, старик!-ободрил Колька.-Не обращай внимания на мелочи жизни. Главное в наши дни чувствовать дух времени.

– Витя, вам, наверное, скучно у нас?
– спросила Ганна.
– Быть может, наша бригада вам не подходит.

Журка не произнес ни звука. Он чувствовал себя так, как чувствовал только однажды в жизни, когда из-за своего волнения заложил мяч в свою корзину. Стыдно.

Позорно. И ничего уже нельзя исправить.

Загудели станки. Цех приступил к работе. Снова он видел руки Ганны, снова колечки стружки падали к ее ногам. Снова она работала, а он только наблюдал. Все было так, как и раньше. Лишь одна очень маленькая, ни для кого не приметная разница появилась теперь: он смотрел только на ее руки. Он стоял, не поднимая глаз.

Сколько бы он отдал за право не стыдиться ее взгляда.

Как это немного, в сущности, и как много: смотреть на нее прямо, открыто и не краснеть за себя, за свои поступки.

"Я ж не за тем шел сюда. Я ж совсем не думал, что так получится. Что я спрячусь в курилке и не выполню ее поручения. И чего я от этого Кольки не отмотался?"

Журке казалось, что теперь уже ничего нельзя исправить.

"Ну, что сделать? Подойти попросить прощения?

А вдруг не простит? Вдруг высмеет при всех?"