— Это зелье ядовито и запрещено для продажи.

— Но нам говорили, что магам нужно помогать… он сказал, что зелье нужно для преступника…

— А ты поверила? Что за чушь? Думаешь, без тебя никто не знает, как наказывать преступников? — воскликнул Пепел.

— Когда я согласилась сварить чуточку, то уже не могла отказаться от всего остального, хотя он обманул, — всхлипывая, она принялась торопливо объяснять.

— Жадная девочка. Сначала, не подумав, дала своё согласие на работу с магом, потом убила его, — жёстко бросил Ратмир. — Вижу, что ты понимаешь, что тебя ждёт.

— Прошу защиты! — зарыдала ведьмочка.

— Отказано.

— Судья… правитель! Она моя пара! — отчаянно крикнул Пепел, подаваясь вперёд.

Огромные волки разворачивались и возвращались на дорогу: госпожа Дар Небес почти одна, и не дело оставлять её без нужды.

Ратмир смотрел на ведьмочку, пытаясь понять, не стоит ли сразу оборвать связь между нею и молодым альфой. Никакой магии, просто не давать им больше встречаться — и со временем Пепел забудет о её запахе вместе с тем, что позволяет волкам из тысяч самок находить ту, с которой может сложиться семья.

Ведьма — не человек, но заглянуть ей в душу, как к своим оборотням, он не мог. Однако Ратмиру были очевидны крепкие связи девчонки с лесом… куда же смотрел её фамильяр и почему ковен ведьм не вдолбил ей в голову основы морали и безопасности?

— Где твой фамильяр? Почему он не защищает тебя?

Ведьма молчала, а потом сквозь рыдания призналась:

— Он бросил меня!

Ратмир выгнул бровь, а Пепел шокировано посмотрел на неё и сделал шаг в сторону. Фамильяры не бросают ведьм! Что же она натворила, если такое случилось?!

— Говори!

— Это было пять лет назад. Нам с сестрой нечего было есть, и я продала Пирожка! Я думала, что возьму деньги за него, а он тихонько вернётся! А он не вернулся.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Где твоя сестра и родители?

— Я одна, — глухо призналась она.

— Ты не можешь быть одна. У тебя есть ковен!

— Я одна. Как не стало Пирожка, так все связи оборвались, а сестра заболела и умерла.

— Пепел, ведьма без фамильяра опасна. Он помогает ей познавать ведьмовскую науку и гармонизирует силы. А ковен — это, прежде всего, защита. Сейчас тебе надо выбрать, либо ковен узнает о ней и накажет её, либо совет магов. Ты понял? — на девчонку Ратмир больше не смотрел.

— Да. Нам надо в ковен, и они помогут вернуть фамильяра.

Ратмир согласно кивнул альфе. Тот выбрал правильное решение. Девушке предстоит пройти непростой путь, но чем скорее она это сделает, тем быстрее её жизнь наладится.

— Я дам знать ковену, что здесь случилось и выступлю свидетелем. Ведьме лучше всего дожидаться сестёр здесь, — Ратмир ещё раз бросил взгляд на сжавшуюся девушку и в последний раз обратился к Пеплу:

— Выбор за тобой. С нами или с нею?

— Она моя пара.

— Волки редко встречают свою пару, но она не единственная, и бывали случаи, когда выбор души оказывался сильнее благословения природы, — осторожно заметил правитель.

— Я подумаю, — твёрдо смотря в глаза, ответил Пепел, — но сейчас я не брошу её.

— Я принимаю твой выбор. Прощай.

Ратмир оставил Пепла с напуганной ведьмочкой и ушёл. Надо как можно скорее добраться до настоящей ведьмы и передать через неё сообщение в ковен. Если совет магов узнает о преступлении раньше, то ведьмы не смогут выцарапать обратно свою неумную и жадноватую сестричку по духу. Он никогда не слышал, чтобы ведьма оставалась без фамильяра, но, похоже, без него она для ковена считается погибшей. Жаль, что она пара Пепла, но, быть может, опекая её, молодому альфе предстоит самому повзрослеть, а там уже всё в руках Луны.

Подойдя к саням, Ратмир окинул придирчивым взглядом своё семейство, а потом заскочил в них, с шумным выдохом подхватил Эмму и вместе с ней сел на скамью, оставляя жену у себя на коленях. С двух сторон притянул к себе мальчишек и замер, а потом чуть слышно прошептал:

— Я так за вас всех испугался! Меня бы эта отравленная дрянь в воздухе не скоро убила, а вот вы… — ещё крепче сжав всех вместе, выжимая последние остатки воздуха, безапелляционно заявил: — Это наша последняя поездка!

— Ратмир…

— Нет, Эмма, вернёмся — и ты больше никуда не поедешь!

Она не стала спорить. Время покажет.

И время, не щадя чувств, показало, что Ратмир параноик! Гостевые дома и таверны подвергались досмотру охраны, в города они больше не заезжали, а если Эмма собиралась с кем-либо пообщаться, то этого несчастного брали «в коробочку» и доводили до икоты подозрительными взглядами.