Эмма терпеливо дожидалась, когда Ратмира отпустит страх потери, и муж прекратит сходить с ума. Но вот уже состоялась встреча с ведьмой, через которую передали сообщение о покушении. Потом с успехом завершились переговоры о тайном свидании с доверенными магами, а правитель оборотней всё больше входил во вкус беспрецедентного контроля над семьёй. И вскоре он дождался недовольных намёков, а потом и открытых выговоров со стороны Эммы. И наконец у неё накипело:

— Прочь!!! Ты за кого меня принимаешь?! За идиотку? Я шагу не могу ступить без группы сопровождающих и твоего разрешения! Я стала меньше воды пить, только чтобы реже бегать в туалет и не думать о том, громко ли это делаю, так как за дверью куча слухастых мужиков!

— Эмма! Я не могу….

— Вон!!! — она попыталась захлопнуть дверь номера перед его носом, но разве вытолкнешь упрямца!

— Эмма!

— Ратмир, я тебе по-хорошему объясняла, что создавая вокруг меня и детей напряженную обстановку, ты подвергаешь нас всех опасности! Я ничего, кроме чужих спин, не вижу, но хочу тебе напомнить, что именно моё искусство помогло нам избежать печальных последствий.

— Я признаю, но…

— Не признаешь, и мне это обидно! Ты создаёшь вокруг нас с детьми тюремную атмосферу! Поэтому иди, отдохни, а мы с мальчиками прогуляемся по рынку и купим продуктов для завтрашнего ужина с представителями совета.

— Я не…

— Спи! — надавив пальцем в точку между бровей Ратмира, она посмотрела на него, как человек, преисполненный достоинства, на много и часто шалившего ребёнка. Ратмир удивлённо моргнул несколько раз и упал в руки охраны.

Конечно, Эмма не приобрела никаких новых способностей, и показательный жест с надавливанием на лоб ничего не значил, но напоить мужа водой, состав которой она поменяла уже буквально в его желудке, ей было по силам, а дальше уже дело актёрского таланта.

— Госпожа, но мы не можем отпустить вас…

Эмма угрожающе повела рукой перед лицами храбрецов, шевеля указательным пальцем, при помощи которого якобы погрузила в сон мужа, и отчеканила:

— Двое сопровождающих, остальные охраняют сон своего правителя! Выскочив с сыновьями во двор небольшой таверны, она вдохнула полной грудью.

— Кстати, Хлад, если ты на стороне отца, то тебя тоже ожидают дневные сны.

— Нет, я с тобою, — буркнул мальчик, на что Эмма только хмыкнула, а Жар взял его за руку и, потянув к себе, прошептал:

— Мама считает, что любые опасности надо встречать лицом к лицу, а не прятаться от них, иначе только хуже будет.

— Много ты понимаешь! — тихо выдохнул Хлад. — Для опасностей есть мы, а Эмма у нас одна.

Жар с тревогой посмотрел на Эмму и задумался. Ему хотелось, чтобы было как прежде, но и не хотелось прослыть беспечным. Он оббежал Эмму и крепко ухватил её за руку с одной стороны, а Хлад держал за другую. Теперь она точно никуда не денется!

Переходя из одного ряда в другой, Эмма косилась на своих мальчишек, что держали её за руки, и вздыхала. У неё, как назло, то нос чесался, то продукты на прилавках хотелось потрогать, то варежки падали, а сыновья как два клеща вцепились и на всех волком смотрят, как будто окружающие только и думают о том, как бы украсть у них мать. Следующая рядом охрана добавляла напряжения, но, слава ночному светилу, теперь они хотя бы не шли толпою!

И всё же поход на рынок превратился в сплошное мучение. Вернувшись в таверну, она, рассвирепев, отправила всех по номерам, а сама закрылась вместе с поварами на кухне.

На следующий день завтрак прошёл в молчании. Ратмир сердился, считая, что Эмма дурит, а дети были подавлены из-за общей атмосферы.

К обеду Ратмир всех разогнал, а сам скрёбся в дверь кухни, вызывая жену на личный разговор, но остался без ответа.

К ужину он сидел в пустой столовой, наблюдая, как Эмма руководит расстановкой подготовленных блюд и с тоской провожал её взглядом, надеясь, что она обернётся и хотя бы отреагирует на стянутый им кусочек хлеба. Раньше её волновало, сыт ли он, а сейчас… Может, она не слышала, как охрана шептала возле кухни, что он не обедал? Надо было не спускаться в столовую, чтобы она наверняка поняла — муж остался голодным! Закуски не в счёт — это было нервное.

Вскоре в закрытую для всех посетителей таверну начали приходить маги, и Ратмир сгорал от ревности, так как Эмма принарядилась и была обходительна со всеми, кроме него.

Она смеялась расточаемым моложавыми старцами глупым шуткам, предлагала испробовать диковинные блюда и с таким нетерпением ждала их отзывов, как будто от этого зависела её жизнь. Более того, она благосклонно отмечала утончённость магов, их хрупкую аристократичность, хотя недавно пренебрежительно посмеивалась над модой менять внешность в угоду эльфийским параметрам красоты!

А когда он пошутил, что ему нужно запихнуть в рот не один десяток поданных фаршированных кругленьких грибов, если они считаются на один зубок, то она так посмотрела на него, что мужчина подавился.

Масса крошечных закусок, состоящих из разных слоёв и проткнутых тонюсенькими палочками, вызвала у магов словесные излияния, а она всё это слушала и улыбалась. Широко раскрывала глаза в ответ на особо удачные, по её мнению, перлы, кокетливо играла бровями, демонстрируя эмоции, и даже смеялась. А маги ели, как будто их месяцами не кормили, и нахваливали, стремясь всё попробовать.