Шрифт:
Парашюты были оставлены, и вдохновленные этим пилоты уверенно подняли машину в небо.
– Слышь, шнурок,- обратился Конг к комиссару.
– А ведь у нас уже однажды такое было. Помнишь, над Аппенинами?
3. ДВА ЧАСА НА ВОСПОМИНАНИЯ
– Это когда?
– начал вспоминать Фухе.
– В сорок четвертом?
– Идиот беспамятный!
– возмутился Конг.
– В сорок четвертом я был в Нарвике, а ты был в Нормандии. А это было в сорок третьем!
– Ну это ты врешь!
– уверенно заявил Фухе.
– Тогда мы с тобой ни разу в воздух не поднимались!
– Вот болван! Кретин безмозглый! Ну вспомни: мы летели к Бадольо, а в самолете была установлена мина, но взорвалась она лишь после посадки. У тебя тогда штаны сгорели.
– Это какие?
– начал вспоминать комиссар.
– Серые в полоску, которые я сшил в Лозанне в тридцать восьмом?
– Ну да! Вспомнил наконец?
– Постой постой... Я обвязался пледом и объяснял всем в аэропорту, что я шотландец...
– Точно!
– А итальянцы меня чуть не арестовали, поскольку с Англией они еще не заключили перемирие?
– Ну, слава Богу, вспомнил!
– Нет!
– решительно заявил Фухе.
– Не помню! Не было такого! И штанов я себе никаких не шил в тридцать восьмом!
– Мемуарами занялись, молодые люди?
– хохотнул сидевший рядом Кальдер.
– Давайте, хе-хе, давайте, потешьте свой склерозик прогрессирующий! Только вот что, хе-хе, нас в Орли писаки всякие встречать будут, так надо все-таки решить, что мы им рассказывать станем. Все-таки мы редкость - единственные ветераны войны в нашей, хе-хе, нейтральной, но великой державе. Объяснить надо, как это мы в войну-то влипли!
– А действительно...
– задумался Конг.
– Вдруг спросят?
– Ну, мы им и ответим!
– бодро заявил Фухе.
– Что ответим, болван? Вот спросят тебя, с чего это все началось, что ты им скажешь?
– Как что? Я начну с того, что двадцать восьмого августа тридцать девятого года меня назначили младшим инспектором в отдел Дюмона...
– Кретин!
– прервал его Конг.
– И всегда был кретином, только с годами память потерял! Надо начать не с твоего Дюмона, а с операции "Поплавок"...
– Раз ты такой умный,- обиделся Фухе,- сам все репортерам и рассказывай! А я послушаю.
Их оживленную перепалку прервало появление стюардессы, пригласившей Конга в пилотскую кабину. Через пару минут бывший начальник контрразведки в сопровождении второго пилота резво проследовал в хвост "Боинга". Вскоре, однако, он вернулся к своим спутникам и плюхнулся в кресло.
– Вся беда - в некомпетентных кадрах,- бодро заявил он, весело поглядывая то на Фухе, то на Кальдера.
– Стоило мне уйти, и в госбезопасность стали брать кого попало...
– И?...
– чуть слышно спросил Фухе, чуя беду.
– Этот болван в аэропорту ошибся. Наша бомбочка рванет не через час после посадки, а как раз при посадке. Так что прощайся с брюками, мымрик!
– Стало быть, не попразднуем, хе-хе!
– оживился Кальдер.
– Салютик им в аэропорту устроим, хе-хе, как раз к юбилею! Славно, славно!
– И что же дальше?
– рискнул спросить Фухе.
– А ничего. В Лионе гроза, аэропорт не принимает. В Бордо тоже. Остается идти прямо в орли на полном газу, авось успеем.
– И сколько это, хе-хе, осталось до геенны огненной?
– на всякий случай уточнил бравый фельдмаршал.
– Два с половиной часа,- сообщил Конг, взглянув на циферблат наручных часов.
– А что, хе-хе, времечко еще есть, будет часок-другой, чтобы воспоминаниям приятным, хе-хе, предаться. А там полчаса, чтобы с Богом, хе-хе, по душам побеседовать.
– Аксель,- все еще не веря, спросил Фухе,- может, покопаемся в этой дряни? Ведь не впервой же!
– Дохлый номер,- покрутил головой Конг.
– Она не снимается, тут этот болван в аэропорту не ошибся. Стоит чуть крутануть, и не будет времени даже для воспоминаний.
– Не горячитесь, молодой человек,- обратился Кальдер к комиссару. Куда вам торопиться, еще столько времени, хе-хе. Давайте все-таки вспомним, как же это все началось. А то вдруг живы останемся, а ответить журналистам не сумеем!
Все на минуту задумались.
– Я и говорю,- начал Фухе,- двадцать восьмого августа тридцать девятого года...
4. ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА
Младший инспектор Фердинанд Фухе (в те далекие годы его еще не называли Фредом) проснулся от того, что нечто острое уперлось ему в бок. Фухе продрал глаза и обнаружил, что лежит в большом кожаном кресле своего шефа комиссара Дюмона в дюмоновском же кабинете, а в бок ему уткнулась ручка сейфа. Фердинанд сполз с кресла на пол и начал протирать глаза. В голове гудело, и только выдув с литр воды из стоявшего рядом на столе графина, молодой инспектор немного пришел в себя.