– Ай… - Зажимаю себе ладонью рот, чтобы не закричать.

Но топор пролетает мимо его головы и опускается на его плечо.

Бьорн даже не шелохнулся. Стоит, опустив взгляд в землю.

Мужчина снова заносит над ним топор, что-то произносит и опускает топор на второе его плечо.

Я снова вздрагиваю.

Черт, а ведь это не топор даже, а тяжелая, боевая секира – старинная, с длинным древком и двумя блестящими лезвиями-полумесяцами.

Мужчина поднимает ее, а затем… вкладывает в руку Бьорна. Тот принимает ее, так же, не поднимая головы. В этот момент второй незнакомец подходит к нему с другой стороны, говорит что-то низким голосом и накидывает на плечи парня широкую медвежью шкуру.

Похоже, на какой-то обряд.

И когда страх за жизнь Бьорна немного отступает, я догадываюсь кто эти двое: это его отец и дядя. И тут же в этом уверяюсь – второй мужчина вынимает из-под плаща большой серебряный крест и, приложив его ко лбу парня, что-то говорит нараспев. Точно - дядя Хельвина же священник.

Я прячусь обратно за дерево и, прислонившись к стволу спиной, сползаю вниз, на землю. И как мне теперь быть? Рвануть обратно в лес? Или выйти к ним? Подумают, что подглядывала за тайным действом. Но ведь так оно и есть? И что тогда? Отсидеться здесь? Тогда сколько мне придется ждать?

Проходит еще пара минут прежде, чем я решаюсь повернуться и посмотреть на берег реки. Но когда я это делаю, на берегу уже никого не оказывается.

– Что за… - бормочу я, вставая.

– Нея. – Окликает меня голос.

Резко оборачиваюсь.

Передо мной стоит Бьорн. Голый по пояс, с распущенными, перемазанными кровью волосами, с накинутой на плечи медвежьей шкурой, босой и с секирой в руках.

Вот это зрелище…

Он смотрит на меня пристально и непроницаемо.

Я сглатываю - да так громко, что парень не сдерживается от ухмылки.

– Следишь за нами? – Спрашивает он, перехватив мой взгляд, направленный на его оружие.

– Нет. – Вру я. – Просто решила прогуляться. А где…

– Отец и дядя? Пошли к машине.

– Это было… - Я с трудом заставляю себя сдвинуться с места и сделать шаг.

– Инициация. – Хельвин перекладывает секиру из одной руки в другую. – Обряд посвящения.

Я продолжаю бесцеремонно пялиться на его живот. Вот это пресс… Вообще, меня сейчас должны больше волновать капельки крови, оставшиеся на его груди, а точнее – их происхождение, но все, о чем я сейчас могу думать - это то, что мне хочется провести пальцами по этим капелькам и размазать их по его коже.

– Так ты…

– У меня сегодня день рождения. – Хмурится он, следя за моими глазами.

– Значит, это была вечеринка. – Улыбаюсь я. – Ну, с днем рождения.

Бьорн такой высокий. Если я обниму его, то уткнусь лбом прямо в ямочку между ключиц. Туда, где сходятся кожаные завязки на медвежьей шкуре.

– Вроде того. – Отвечает он. – Спасибо.

Мне все еще интересно, как он пахнет, хотя, я и помню его запах.

Но вместо этого я обращаюсь к логике:

– Ты… убил медведя?

Он смеется. Натурально. Заливисто хохочет.

А мне даже не стыдно за свой вопрос.

Я хочу, чтобы он смеялся еще и еще. Его волосы так красиво развеваются на ветру, когда он трясет головой.

– Мы охотимся только на нежить. – Лицо Бьорна вдруг становится серьезным. – Это кровь моего отца и дяди. – Парень вытягивает руку и поворачивает ладонью вверх. На ней порез, из которого все еще сочится кровь. – И моя. – Добавляет он.

– О, боже, тебе же нужно обработать рану! – Восклицаю я, машинально касаясь его руки.

От меня не укрывается тот факт, что Бьорн вздрагивает от моего прикосновения.

– Все нормально. – Глухо отзывается парень, но руки не вырывает. Просто смотрит на меня: внимательно и напряженно. – На мне все быстро заживает.

– Как ты нашел меня здесь? – Интересуюсь я почти шепотом.

Бьорн чуть слышно втягивает ртом воздух.

– Я чувствую твое присутствие. Забыла?

– Даже так? – Мне не удается сдержать улыбки.

Выражение его лица остается неизменным – Бьорн изучает меня, хочет разгадать. Я наклоняюсь и осторожно дую на его рану.

– Больно? – Спрашиваю.

Парень морщится, но не сознается.

– Хорошо, что ты пришла. – Вдруг говорит он.

– Почему? – мой голос звучит слабо.

Я все еще держу его ладонь, и она такая горячая, что мне жжет кончики пальцев.

– Потому, что знал – ты не отступишься.

– От чего?

– От того, чтобы узнать, что творится в нашем городе. Об этих девушках.

Ох…

Он говорит о серьезных вещах, но его голос действует на меня каким-то неправильным образом. Я смущаюсь, краснею, прихожу в смятение. Мне моя собственная кожа становится не по размеру.