Он говорил мне не поступать как он.

Он говорил мне держать себя в руках.

Мне нужно остыть.

Дышать. Глубокий вдох. Носки Большой Девочки надеты.

Жди, жди, жди.

Харлоу подошла ко мне первой, когда команда начала расходиться. Она положила руку мне на плечо и наклонила голову.

— Салли, это дерьмо собачье, — сказала она тем же тоном, каким говорила бы о погоде.

— Все в порядке, Хар, — сказала я ей, хотя это было не так. Это действительно было чертовски плохо. В висках пульсировало, черт возьми. Я даже не знала, что способна на такую злость.

— Нет, твою мать, все не в порядке, — возразила она. — Пойду скажу им кое-что.

Терпение, терпение, терпение.

— Нет, не делай этого. Не беспокойся, правда. — Я потянулась за сумкой и встала, пытаясь успокоиться. Оглянувшись и посмотрев на ее лицо, я сглотнула и не смогла удержаться от улыбки. Она так долго была рядом со мной. Я обняла ее, заключив в медвежьи объятия.

— Я хочу сказать тебе, прежде чем все узнают. Я узнала, что они пытаются продать меня.

Она отпрянула, ее карие глаза округлились от шока.

— Ни хрена себе.

— Да, ни хрена себе. Ты же видишь, как они со мной обращаются. Я постараюсь выбраться отсюда, пока не поздно, — объяснила я, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало грустно. — Это наш секрет. Я должна сказать Дженни...

— Что сказать?

Вокруг никого не было, когда она подошла и встала в наш треугольник. Харлоу ответила:

— Команда собирается продать ее.

У Дженни отвисла челюсть.

— Что? Кто тебе это сказал?

Я пожала плечами, потому что это не имело значения.

Слезы тут же навернулись ей на глаза.

— Какая команда?

— Нью-Йорк.

Никто из них ничего не сказал.

— Что ты собираешься делать? — спросила Харлоу.

— Надеюсь, поеду в Европу, — объяснила я. — Может быть. Если я кому-то понадоблюсь.

Глаза моей бедной Дженни наполнились слезами.

— Ты действительно покидаешь нас?

О, Боже.

— Я ухожу от этого, а не от вас, девочки. Ты же знаешь, что я никогда не нравилась Кордеро. Я не сильно удивлена, что он в конце концов решил избавиться от меня, но не могу поверить, что он пытался отправить меня в Нью-Йорк.

— Они никогда не позволят тебе играть, — покачала головой Дженни.

Рука обхватила мой локоть, прежде чем проложить дорожку до самой поясницы. Жар мужского тела обжег мне бок.

— Ты будешь в порядке, — сказал мужской голос.

Моему мозгу потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее. Култи прикасался ко мне на публике, на тренировке, перед моими друзьями и теми, кто остался в раздевалке.

Когда он скользнул рукой вверх по моей спине и остановился на самом плече, напряжение покинуло мои легкие и плечи. Это был конец. Он был моим другом, и ничем больше. Мне нечего было скрывать, нечего было стыдиться. К черту. Я положила свою руку поверх его.

— Надеюсь, кто-нибудь возьмет меня.

— Возьмет, — заявил он с полной уверенностью.

Я рада, что хоть один из нас был уверен.

Он остановил на мне взгляд, будто даже не осознавал, что рядом были другие люди.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Я хотела спросить, о чем, но решила подождать.

— Увидимся позже? — спросила я Дженни и Харлоу, которые внимательно наблюдали за нами.

— Да, — согласились обе девочки.

Немец не стала дожидаться, пока мы доберемся до моей машины. Култи остановил меня посреди парковки с исключительно серьезным выражением лица.

— Они не собираются позволять тебе играть.

— Я знаю.

— Если мы ничего не предпримем, и команда перейдет на следующий этап, то и в финал тебя не пустят.

Горе и гнев были так похожи, что трудно было различить, кто из них будто сдавливает и прожигает мои легкие.

— Я знаю.

Култи сделал шаг вперед. За последние пару дней он отрастил бороду, и она идеально обрамляла его лицо, отчего глаза выглядели больше.

— Ты мне доверяешь?

Доверяю ли я ему? Моя голова слегка дернулась назад, а брови поползли вверх. Я лучше буду доверять.

— Да.

Его ноздри раздулись, он опустил голову. Он был похож на человека, которым я так долго восхищалась на поле.

— Давай поговорим с Кордеро.

Я только что сказала, что доверяю ему, но все еще хотела спросить, о чем, черт возьми, мы будем говорить с этой подтиркой. Доверие, верно? Он не собирался меня подставлять. Култи знал, что поставлено на карту.

Меня чуть не стошнило, но вместо этого я кивнула.

— Встретимся там, — сказал Култи, прежде чем скрыться в первом попавшемся туалете.