Медведь наносил удар за ударом, пытаясь прижать противника к большому серому валуну у дороги, с которого начиналась длинная цепь похожих камней. Он ревел, наполненное силой оружие сверкало.

А Эш просто мерцал. Он делал лишь один шаг — и мгновенно оказывался на расстоянии минимум пяти шагов.

Когда прямо за его спиной оказался серый камень размером с небольшой дом Медведь с победоносным ревом занес свой топор…

Эш отступил в самый последний момент. Топор с оглушительным грохотом вонзился прямо в камень, как в дерево. От зажатого в тиски оружия вверх и вниз с треском побежала трещина.

А молодой ворон, подскочив почти вплотную к медведю, погрузил ему в спину сразу две когтистые руки. Наполненные энергией духа когти вошли в плоть, как в желе. Рывок — и Эш вырвал из спины дингира кусок окровавленного позвоночника.

Медведь взревел. Выпустив оружие из рук, он все еще пытался удержаться на ногах, цепляясь за поросший желтым лишайником шершавый камень, оставляя кровавые полосы от сорванных ногтей, пока не рухнул Эшу под ноги.

— Вот я и взошел на еще одну ступень, — сказал молодой ворон, склонившись над поверженным врагом. Липкой и алой ладонью Эш коснулся медвежьей стигмы у него на плече.

Глаза побежденного дингира померкли.

Энергия умирающего быстро наполняла Эша, но в этот раз в силе побежденного врага почему-то не было ничего опьяняющего. Просто — сила…

И тут до него донесся вскрик Шеды.

Резко выпрямившись, Эш обернулся.

Мерин Шеды с хрипением бился на земле, роняя белую пену с губ. А из его бока, разрывая шкуру, выбирались новорожденные наездники.

Твою ж акаду, в пылу битвы он совсем забыл о втором дингире!..

Повернувшись к вересковым зарослям, парень собрал всю свою ярость и выплеснул ее из себя.

Он ожидал большой всплеск пламени. Но на деле получилось нечто совсем иное.

Огненная стена с гудением полыхнула по вереску. Зеленые побеги зашипели, чернея и съеживаясь на глазах.

Эш сам отшатнулся, глядя на то, как огонь медленно угасает по краям большой черной проплешины.

Столько пламени он не ожидал!

И тут парень заметил в середине выжженного пятна что-то странное, похожее на кусок почерневшего дерева. Вот только над ним едва различимо проступало свечение, как над живым человеком, наполненным энергией стигмы.

Человек?..

Второй дингир?.. Тот самый, что до сих пор прятался в зелени и атаковал исподтишка?

Эш двинулся по направлению к силуэту, и чем ближе он подходил, тем тревожней становилось на душе.

Слишком уж маленькой казалась ему фигура.

Даже не фигура, а фигурка. Как если бы это был…

У Эша внутри все оборвалось.

Посреди выжженного пятна рядом с почерневшим пнем некогда росшего здесь дерева лежал ребенок лет пяти. На тонкой шее все еще светилась стигма наездника, а на поясе у него или у нее был прицеплен несоразмерно огромный для такой фигурки полновесный полуторный меч.

На мгновение Эш встал, будто вкопанный.

Как же так-то?!

До сих пор он никогда не испытывал жалости к поверженным врагам. Эш отрубал им головы, сдирал кожу живьем и вскрывал брюхо. И никогда не вспоминал потом их лиц.

Но сейчас ему будто душу вывернули наизнанку. У него даже руки затряслись.

Может быть, он действительно прирожденный убийца. Но не убийца детей!

Подскочив к мальчику, Эш склонился над ним, бухнувшись коленями в еще дымящуюся черноту.

— Эй, ты живой?!

Приподняв малышу голову, он смахнул с его лица длинные темные волосы.

— Эй!.. Открой глаза. Ну пожалуйста, открой!..

Эш слегка встряхнул безвольное тельце, готовый сорваться на крик.

Да что это за сраный мир, где дети сражаются наравне со взрослыми воинами?!

— Я не хотел… — пробормотал Эш. — Не хотел, слышишь?.. Очнись!

И тут его ноша вдруг стала в разы тяжелее. Лицо ребенка исказилось, вытянулось, голова стала большой, плечи раздались…

Острая боль пронзила Эшу живот. Узкий клинок, разрывая плотную куртку и живые ткани, с отвратительным хрустом вошел ему в брюшину. Дыхание застыло у парня на губах, точно боль схватила его за горло, не давая сделать вдох.

Холод онемения расползался от раны в стороны.

На клинке был парализующий яд.

— Быстрое взросление в сочетании со способностью самовозрождаться — уникальные способности наездника, — прохрипел дингир, на глазах превращаясь в седобородого воина. — Ты проиграл, малыш. Это конец.

У Эша спутались мысли и ощущения.

Острая боль, смешиваясь с онемением, наполняла его мертвенным холодом.

Сквозь нарастающий шум в ушах Эшу слышались голоса друзей.

Мир покачнулся и поплыл.