Медведь с ревом вытолкнул корпус вперед, пытаясь сохранить равновесие, ноги вдавились в топкую землю.

И тогда Эш ударил ветром еще раз.

Дингир опрокинулся в овраг, с хрустом ломая ветки багульника.

А прямо над Эшем закружил целый рой наездников.

«Огонь, — услышал он вдруг внутри себя знакомый хриплый голос наконец-то вернувшегося ворона. — Все живое боится огня…»

Яркое пламя заполыхало из рук Эша, опаляя тонкие крылья.

А медведь, воспользовавшись заминкой противника, бросился к своим воинам.

Подскочив к первому, он выхватил у компаньона из ножен меч и рубанул клинком по шее, пытаясь снести тому голову.

Но удар вышел поспешным и неловким, и лезвие меча вонзилось глубоко в основание шеи вместо того, чтобы перерубить ее.

Кровавый фонтан ударил в стороны. Воин рухнул на четвереньки, и только вторым ударом медведь смог завершить начатое.

И тут с мертвым телом произошло что-то странное. Оно на глазах стало высыхать, превращаясь в тощее подобие скелета, обтянутого пергаментно-желтой кожей — в то время как сияние силы в медведе стало вдруг нестерпимо ярким. Подскочив ко второму воину, дингир не напрягаясь, совершенно легко отрубил ему голову.

А потом он обернулся к Эшу.

Теперь медведь действительно скорее напоминал зверя, чем человека. Он стал выше себя прежнего головы на четыре, плечи неестественно раздались, толстые и бугристые от железных мускулов руки удлинились.

И тогда Эша осенило.

Его противник тоже был стервятником. Только поглощал он не дух и не духов, а плоть.

Ощерив выдвинувшиеся вперед клыки, медведь проговорил:

— Не думал я, что в первом же бою придется потерять двух воинов — да будет благословенна их жертва! Но, видимо, такова судьба, — сказал он, играя боевым топором в руках.

— Не смог убить врага — и убил друзей, чтобы стать сильнее? — ответил Эш, глядя на него с нескрываемым отвращением. — Это не судьба, приятель. А их бесконечная глупость и твое личное скотство.

— Они мне не друзья, а верные подданные. Преданные рабы, готовые положить свою жизнь ради великой победы их господина! — взревел медведь. — И это — служение, которого тебе своим убогим умом не понять!.. Потому что все вы — отбросы аристократии, и видите только одну цель — собственную выгоду.

— В самом деле? — прищурился Эш. — А эти овцы свои головы подставили разве не для твоей выгоды?

— Господин подарит нам тринадцатую акаду, которая создаст новый защищенный мир во Внешнем круге! — с гневом воскликнул третий фанатик, все еще стоявший на коленях рядом с трупами двух других, держа наготове свой меч. — Он — великий спаситель!..

— Который идет по трупам и требует кровавой жертвы?! Хорош спаситель!..

И в это мгновение в чертах медведя Эшу вдруг померещилось отдаленное сходство с Аваррой.

Идти по трупам к цели. Убивать одних, чтобы потом убить других, чтобы дать власть великому спасителю, способному остановить войну.

Определенно, они чем-то были похожи.

И ни один из них не мог на самом деле желать добра тем, кого использовал. Потому что искренне желать спасения можно только тем, кто дорог тебе.

— Я иду царской дорогой, раб, — ответил Эшу медведь. — Но тебе, стоящему внизу, не понять моего пути!..

— Это ты не понял царского пути, — неожиданно для себя самого заявил Эш, чувствуя, как от ярости кровь в его жилах превращается в жидкий огонь. — Тебя обманули, дингир. Идти по спинам рабов — это совсем другая дорога. Она для мерзавцев и трусов. Истинные цари идут не по спинам подданных, а по спинам своих поверженных врагов! Я покажу…

Эш бросился к медведю, и под его ногами чернела и выгорала трава. Два дымных крыла за спиной распахнулись, как для полета, обе руки превратились в воронью лапу с острыми длинными лезвиями когтей. Эш чувствовал, как от стигмы ноет и жжется спина — рисунок вновь разрастался, делая его все больше вороном.

Ощущение переполненности силой вдруг растаяло. Но не потому что энергии стало меньше, а будто само вместилище стало просторней.

«Хорошо, — услышал он голос духа. — Очень хорошо! Теперь ты сможешь больше…»

Плотоядно ощерившись, медведь замахнулся топором, придавая оружию столько энергии, что оно вспыхнуло белым…

И тут Эш вдруг увидел, как его движения становятся все более плавными, будто в состоянии терпения ворона.

Но это было что-то другое. Что-то новое, открывшееся Эшу после увеличения стигмы.

И вместо привычного уклонения он просто шагнул назад — и оказался вдруг значительно дальше от своего противника.

«Мерцание ворона, — пояснил Эшу на ухо хриплый голос. — Одна из моих высших способностей. А теперь просто убей его…»