— Она не разрешает мне смотреть динозавров по телевизору.

Я ерошу его волосы, лезу в косметичку за бигуди и тушью.

— Я разрешу тебе завтра смотреть весь день, хорошо?

Он не отвечает, вместо этого удовлетворенно корчит рожи в зеркале. Мы оба смеемся над его глупыми лицами, когда раздается стук в дверь. Я смотрю на часы, и мое сердце подпрыгивает. Между возней с Коди и приведением себя в порядок я полностью потеряла счет времени.

— Дерьмо.

Коди зажимает рот руками, подавляя смешок, когда я выхожу из ванной.

— Мама сказала гадкое слово! — кричит он, громко смеясь.

— Я знаю, — отвечаю я ему, мысленно пиная себя. — Мама сожалеет. Никаких больше гадких слов, я…

Слова застревают у меня в горле, когда я распахиваю входную дверь и вижу Джастина. Его капюшон поднят, почти полностью закрывая лицо. Но даже без этого я бы узнала его где угодно.

— Джастин… Привет.

Его рука скользит вверх, и он откидывает капюшон, открывая грязные светлые волосы под ним.

— Привет.

С лестницы дует холодный ветер, и я вдруг вспоминаю, что стою в одном нижнем белье и потрепанном розовом халате. Я плотнее закутываюсь в него.

— Принес твой поднос, — говорит он.

— Ох, — я тянусь к стеклянной тарелке в его руках. — Ты не должен был этого делать.

Он пожимает плечами, его длинные пальцы почесывают челюсть, и он открывает рот, чтобы ответить, но останавливается, его глаза устремлены куда-то позади меня.

Я чувствую, как рука Коди обвивает мое бедро, прежде чем замечаю его, и когда смотрю вниз, сын спокойно глазеет на Джастина. Я успокаивающе кладу руку ему на макушку, он смотрит на меня, а потом снова на Джастина.

— Хочешь поздороваться?

Коди очень тихо шепчет «привет», уткнувшись лицом мне в ногу.

— Коди, верно? — спрашивает Джастин, протягивая ему руку.

Что-то теплое и покалывающее разворачивается в моей груди, когда рука Коди ослабевает и он делает шаг вперед, глядя на руку Джастина, а конкретно — на красную кожу на казанках.

— Ты поранился?

Джастин сгибает пальцы на протянутой руке и кивает.

— Да, поранился.

— Было больно?

Он снова кивает.

— Когда я ударяюсь, мама дает мне пластырь с рисунками.

Я нежно кладу руку на плечо Коди.

— Коди любит пластыри «Мстители», да? — Коди кивает и снова смотрит на Джастина. Внезапно его глаза загораются, и он начинает извиваться рядом со мной. Мне приходится положить руку ему на спину, чтобы он не упал. Он тянет меня за руку, пока я не наклоняюсь, чтобы он мог прошептать мне на ухо.

— Мама, давай наклеим ему пластырь? Чтобы ему стало лучше.

— Я не знаю.

— Пожалуйста!

Я не могу сказать «нет», когда он в таком состоянии. Он широко раскрыл глаза и крепко сжал руки, умоляя меня. Я смеюсь.

— Окей. Найдешь их в ванной?

Он убегает, почти спотыкаясь о гоночную машину.

Мы с Джастином тихо стоим в дверях, пока Коди роется в ящиках в ванной.

— Как лазанья? — спрашиваю я.

— Вкусно. Спасибо, — его нежная улыбка и то, как он дергает себя за мочку уха, когда кивает, заставляют мое сердце подпрыгивать под ребрами.

— Не за что, — я прижимаю поднос к груди, плотно запахивая халат. Опять же, момент между нами, который может быть неловким, просто тихий. Я не могу придумать, что еще сказать, но тишина, кажется, не беспокоит ни одного из нас. Он снова улыбается, выглядя застенчивым, я улыбаюсь в ответ.

Коди возвращается секундой позже, держа в руке упаковку пластыря. Он практически прыгает у моих ног.

— Капитан Америка или Халк? — спрашиваю я, предлагая их Джастину.

Он рассматривает два пластыря в моей руке.

— Халк.

Я протягиваю зеленый пластырь Коди, и Джастин наклоняется, поджимая под себя длинные ноги. С высунутым языком Коди осторожно отрывает заднюю часть и осторожно прикладывает пластырь к костяшкам пальцев Джастина.

— Вот, — говорит он с довольной улыбкой, похлопывая Джастина по руке. — Теперь лучше.

Джастин снова сгибает пальцы, кивая.

— Да, я и правда чувствую себя лучше, — он встает. — Спасибо, приятель.

Коди сияет, и, наблюдая, как он взаимодействует с Джастином, я чувствую, как мои внутренности плавятся.

— В любом случае, — говорит Джастин, глядя на тарелку, про которую я совершенно забыла, все еще держа в руке. — Я больше не буду отнимать у вас время. Я просто пришел отдать тебе поднос.

Время.

Время.

— О, черт, — я прижимаю руку к голове. — Который час?