— Почему сразу не сообщил, бездельник?!

— Он только-только появился из-за того островка. Да и к нам пошёл не сразу, — оправдывался матрос.

— Потом с тобой разберусь, — с угрозой пообещал шкипер.

Всматриваясь вдаль, он мысленно проклинал стрелка, укравшего зрительную трубку. Без этого замечательного устройства Руп чувствовал себя, словно боец, потерявший в схватке руку.

— Поднять парус!

Ощущая смутное беспокойство, шкипер решил избежать встречи, даже если другой капитан просто собрался пройти мимо.

Убедившись, что подчинённые кинулись исполнять приказ, Руп вновь уставился на приближающийся корабль.

— Бутуз, — обратился шкипер к возникшему рядом помощнику, — на верхушке его мачты действительно что-то белеет? Или мне привиделось с недосыпу?

— Да вроде есть белое, шкипер.

— Все по местам! — тут же загремел голос Рупа. — Стрелки к бою!

Он сердито отшвырнул кружку с недопитым отваром:

— Только пиратов мне и не хватало!

Парус «Русалочьего жемчуга» поймал ветер и корабль начал медленно набирать скорость. Но тяжело нагруженный когг не мог соперничать с юрким пиратским судном. Несмотря на то, что морским разбойникам приходилось идти галсами против восточного ветра, они уверенно нагоняли торговца, взявшего курс на северо-запад, к побережью.

Видя неизбежность схватки, матросы «Русалочьего жемчуга» вооружились топорами и короткими мечами. Стрелки давно заняли места на кастлях — возвышениях на корме и носу корабля, огороженных прямоугольными деревянными зубцами, придававшими им сходство с крепостными стенами.

Принцесса обратила внимание, что ни моряки, ни лучники не пользуются доспехами. На их фоне они с рыцарем выделялись, словно черепахи среди кошек.

Усилия шкипера, лично ставшего к румпелю, лишь ненадолго отсрочили неминуемое. Вскоре пираты сумели приблизиться на расстояние выстрела. С обеих сторон полетели стрелы. Лучники «Русалочьего жемчуга» быстро и равномерно отправляли врагам поющую смерть, лишь Ук-Мак несколько выбивался из общего ритма.

Пираты прятались за круглыми щитами, защитники когга — за дубовым фальшбортом. Но оперённые вестники погибели всё равно находила добычу. Одному из стрелков «Русалочьего жемчуга» — Бринну, — стрела вонзилась в горло, когда он высунулся из-за зубца, чтобы прицелиться. Другому, Гэрину, попала в левое предплечье. Морские разбойники пострадали сильнее: четверых охранники торгового судна смогли убить и ещё троих — ранить. И если раньше пираты превосходили числом экипаж «Русалочьего жемчуга», то теперь количество людей, способных драться, на обоих кораблях примерно сравнялось.

Несмотря на потери, пираты не оставляли попыток настигнуть «Русалочий жемчуг». Преимущество в скорости позволило им до предела сократить дистанцию. И хотя манёвры шкипера Рупа затруднили нападающим подход к коггу, несколько разбойников ухитрились метнуть абордажные крючья. Всего три достигли цели, но и те сразу обрубили матросы «Русалочьего жемчуга».

Неудача не расхолодила пиратов: дождавшись удобного момента, они повторили попытку. На сей раз гораздо большее количество железных кошек зацепилось за фальшборт когга. Дружно навалившись, разбойники потянули за привязанные к ним тросы и корабли начали сближаться. Моряки торопливо рубили верёвки, но теперь, когда суда разделяли лишь несколько локтей пустого пространства, пираты принялись кидать кошки с цепями и ловить фальшборт «Русалочьего жемчуга» длинными абордажными баграми.

С громким стуком борта кораблей соприкоснулись. Издавая радостные и угрожающие вопли, пираты полезли на палубу когга. Их встретили моряки во главе с Бутузом. Помощник Рупа начал бой, метнув тяжёлый гарпун в первого оказавшегося на борту «Русалочьего жемчуга» разбойника. Пронзённый насквозь пират заорал от боли. Повалившись набок, он с жуткими звуками бился в конвульсиях, точно рыбина на остроге.

Лучники на кастлях стреляли в пиратов, не успевших перебраться на «Русалочий жемчуг». Им удалось убить двоих, а нескольких — ранить. После стрелки присоединились к матросам, не рискнув выцеливать врагов в общей свалке.

Нападавшие не оставались в долгу. Абордажная команда первым же натиском сумела оттеснить экипаж когга от борта. Несколько матросов, истекая кровью, упали под ноги товарищам. Кто-то из раненых жалобно просил о помощи, но помочь было некому. Клинки звенели, слышались крики гнева и боли. Люди, охваченные безумием схватки, изо всех сил старались убить или покалечить друг друга, скользя на залитой кровью палубе. А с высоты мачты пиратского корабля за жуткой картиной бесстрастно наблюдал выбеленный солнцем и ветрами череп, со вставленными в глазницы золотыми монетами.

В пылу битвы никто не заметил, как окреп ветер. Сизые грозовые тучи, растекаясь, заволокли небо. Море заволновалось, сверкнула молния, пошёл дождь. Из-за усилившейся качки люди оступались и падали, но не прекращали борьбы.

Словно возмущаясь бессмысленными убийствами, водное пространство вспучилось валами больших волн. Течение и воздушные потоки дружно потащили сцепленные корабли к берегу. Суда с треском и грохотом бились бортами. Несколько тросов лопнуло. Крючья кошек с цепями начали гнуться.