Выйдя на улицу, Айрин и Дерел, ведомые прихрамывающим владельцем, обогнули здание и оказались у входа в длинную пристройку.

— После вас, любезные господа, после вас! — хозяин услужливо распахнул широкую дверь.

Миновав несколько пустующих денников, предназначенных для лошадей постояльцев, троица приблизилась к двум коням, низко опустившим головы со спутанными гривами.

— Взгляните на этих скакунов, господа! — отдуваясь, торжественно произнёс владелец «Синеокого лиса». — Разве они не хороши?

— Нет, — ровно проронил Дерел, не без жалости рассматривая тощих кляч. — Они выглядят так, будто ты воруешь и жрёшь их сено. А уж про овёс бедолаги, должно быть, вовсе не слыхали.

— Шутить изволите, господин? — хозяин безуспешно пытался придать щекастой физиономии обиженное выражение. — Ха-ха…

— Какие тут шутки, — склонившись, рыцарь ощупал колено ближайшего коня. После заглянул в рот. — И сколько же ты просишь за них?

— Сущую безделицу. Пять золотых. За каждую.

Ук-Мак, опешив от такой наглости, безмолвно уставился на умильно помаргивающего собеседника.

— Десять золотых за полуживых развалин, способных хребтом распилить седока надвое? Да ты рехнулся! — вырвалось у него, наконец. — Айрин, уходим.

Ни слова не говоря, принцесса последовала за Дерелом.

— Как? Вы не хотите купить этих славных лошадей?! — с искренним удивлением воскликнул владелец «Синеокого лиса».

— Скажи лучше — издыхающих одров! — не оборачиваясь, бросил Ук-Мак. — Да бедняги даже идти быстрее нас не смогут!

Они с принцессой уже готовились обогнуть постоялый двор, когда из конюшни, тяжело дыша, вывалился хозяин.

— Подождите! — кричал он срывающимся фальцетом. — Четыре золотых! Вы слышите? Четыре за лошадь!

— О, Ильэлл! Скорее прочь отсюда, пока я не прикончил его за глупость, жадность и скверное обращение с животными!

— Нельзя пока, — прыснув, ответила принцесса. — Мы ещё не заплатили за ночлег. Да и хорошо бы пополнить припасы.

— Ладно, — скрипнув зубами, Дерел насуплено глядел на приближающегося хозяина «Лиса». — Только давай сделаем всё быстро.

— Конечно, — Айрин со смехом взяла его под руку. — Идём.

Маркиз Герьёр заблудился.

Накануне он с отрядом прискакал на луг, где батрак видел женщину, идущую к лесу. Показав место, работник умолял отпустить его, но маркиз решил взять парня с собой, чтобы наказать, если поиски не увенчаются успехом.

Въехав в лес, всадники двигались медленно. Понукаемые хозяином, солдаты пытались найти следы беглянки, но без особого результата. Один из стражников, показывая сломанные веточки и примятый мох, утверждал, что там прошло не меньше четырёх человек. Но маркиз поднял его на смех: батрак ведь чётко видел двоих. После этого Файок приказал подчинённым рассыпаться цепью и просто прочёсывать чащу.

Без поступления новых сведений, поисковый азарт Герьёра постепенно начал угасать. Глядя на однообразную стену деревьев, маркиз заскучал. Переключив внимание на работника с фермы, рыцарь Алого Орла то витиевато объяснял перепуганному парню, как завоевать любую женщину, то грозил всевозможными пытками: от поджаривания пяток до четвертования.

А потом он увидел оленя.

Будучи страстным охотником, Герьёр не мог упустить такой возможности. Громким шёпотом потребовав у ближайшего стражника лук, маркиз, тщательно прицелившись, спустил тетиву. Стрела просвистела над самой холкой животного, взъерошив оперением рыжеватую шерсть, и с глухим «так» вонзилась в ствол дуба. Олень, подскочив, понёсся прочь.

— Файок, продолжайте искать девку! — приказал Герьёр и пришпорил коня, обуреваемый желанием добыть зверя.

Не слушая возражений начальника охраны, маркиз хищно оскалившись, поскакал за убегающим оленем. Всего за несколько мгновений он скрылся из виду, и солдаты слышали лишь затихающий вдали топот и хруст веток.

На время позабыв о сбежавшей пленнице, Герьёр наслаждался погоней. Низко пригнувшись к шее коня, так, что развевающаяся грива щекотала подбородок, маркиз ощущал запах пота, пропитавшего шерсть разгорячённого скакуна. И в тот миг он казался ему чудеснейшим на свете.

Позднее всё изменилось. Олень скрылся в чащобе, настроение маркиза окончательно испортилось и вонь лошадиного пота начала раздражать.

— Файок! — заорал Герьёр, останавливая коня и озираясь. — Где вы все, болваны?!

Вокруг царила тишина. За тихим шелестом листвы не слышалось ни голосов солдат, ни конского ржания.

— И почему мне служит такое дурачьё? — трагично воскликнул маркиз, пытаясь понять, куда ехать. — Где другие находят умную и расторопную челядь? За что боги меня обделили?