— По виду — с пугалом огородным, которое мерин потоптал, — засмеялась Лум, убегая.

— Девка! — завопил маркиз. — Немедленно ступай сюда! Иначе шкуру с тебя спущу!

— Эй, друг, уймись, — дружелюбно посоветовал сидевший неподалёку мужик, похожий на фермера.

С исказившимся от бешенства лицом, Герьёр, вскакивая, повернулся к нему.

— Ты! — зарычал он. — Как посмел обозвать меня дру…

Его перебил грубый гнусавый голос за спиной:

— Это мой стол! Вали отседова! Да заплати за пользование!

Крутанувшись, как флюгер во время бури, маркиз увидел бугая в серой рубахе, испачканной на груди чем-то похожим на засохшую кровь. Заросшую физиономию громилы украшали свежие синяки. Правая бровь вздулась чудовищной шишкой, превратившей глаз в слезящуюся щель. Бесформенную кочку носа прикрывала горизонтальная повязка, охватывающая голову над ушами и свисающая растрёпанными концами под узлом на затылке.

Вопреки предвкушениям зевак, Герьёр, не вступая в перепалку, со всей мочи врезал наглецу, вкладывая в удар накопившуюся ярость. С жалобным криком громила повалился на спину. Центр повязки, куда попал кулак, моментально пропитался кровью.

Не удовлетворившись видом поверженного врага, маркиз, невнятно рыча, принялся избивать громилу ногами.

— Ты ж его порешишь! — Герьёра попытался оттащить в сторону фермер.

Вывернувшись из захвата, маркиз левой рукой вцепился в бороду миротворца, а правой стал неистово лупить по носу, губам, глазам. Этого уже не смогли снести товарищи селянина. Подлетев к рыцарю Алого Орла с возмущёнными воплями, они осыпали его неловкими, но тяжёлыми ударами.

Герьёр попытался прикрыться от атаки обмякшим фермером. Не сумев, отступил, крича окружившим драчунов посетителям:

— Эй, скоты! Неужто не видите, что на дворянина нападают! На помощь!

Зрители, с азартом переговариваясь, остались на месте. Из толпы выступил лишь пьяный погонщик, обидевшись на обращение «скоты». С бранью он присоединился к наседающим на маркиза мужикам, больше мешая, нежели поддерживая.

— Ублюдок! — брызгая слюной и кровью, маркиз отправил его на пол метким пинком в живот.

— Убили мя! — благим матом заорал погонщик, корчась.

Спасаясь от топающих рядом ног, он забрался под стол. Причитая, улёгся на бок, подтянул колени к груди и потихоньку заснул, раззявив щербатый рот.

Привлечённый шумом, из двери, ведущей к комнатам для постояльцев, выскочил хозяин «Лиса». Желая узнать, что происходит, принялся пропихиваться сквозь ряды зевак, наступая на ноги и толкаясь. Подвыпившие, взвинченные дракой люди ругались и щедро возвращали полученные тычки, попадая по соседям. Слово за слово, затрещина за затрещиной — и закипели сразу несколько потасовок. В них втягивались все новые участники, и вскоре в зале разгорелось побоище. Деревянное здание сотрясали громкие звуки борьбы: крики, удары, шлепки, проклятья, хруст мебели и костей, звонкое кряканье разбитых кувшинов. Все с воодушевлением колошматили друг друга, используя, что попадало под руку. Над головами летали кружки, бутылки, деревянные плошки и блюда; время от времени даже мелькал бочонок.

Маркиз отчаянно сражался, но, в конце концов, упал, получив по темечку ножкой от разломанного табурета. Рядом с ним повалился владелец постоялого двора, решивший выползти из ставшего опасным зала под ногами дерущихся. Увидев лежащую рядом с Герьёром шапку, толстяк сглотнул, чувствуя, как заколотилось сердце. Тихонько подобравшись ближе, хозяин «Синеокого лиса» содрал украшенный самоцветными камнями аграф и спрятал за пазухой. Воровато оглядевшись, принялся торопливо стягивать с правой руки маркиза золотые перстни. Когда же потянулся к левой, ему на голову упал бочонок. Трактирщик беззвучно ткнулся лицом в грязный пол, продолжая блаженно улыбаться.

Ввечеру к «Синеокому лису» на тележке подъехали четверо хуторян: отец с двумя сыновьями, да кум. Входить не спешили, с любопытством прислушиваясь к доносящемуся тарараму. Неожиданно дверь широко распахнулась, и изнутри начали вылетать бесчувственные тела, мешавшиеся под ногами. Отец с кумом стояли, поглаживая бороды, а молодые парни с энтузиазмом принялись складывать пострадавших в длинный ряд.

Одним из последних наружу выкинули Герьёра. Следом от чьего-то пинка выкатилась растоптанная шапка, щедро политая пивом.

Оглядев маркиза, младший сын, ломающимся голосом, в котором слышалось сочувствие, сказал отцу:

— Гля, тять, энтому бедолаге боле прочих досталося! Ваще живого месту нету…

И парень заботливо нахлобучил потерявшую вид шапку на безвольно качающуюся голову повелителя Рейнсвика.

На ночь принцесса и рыцарь остановились на заброшенном хуторе.

В широком кругу поваленной ограды сиротливо торчали два строения. Пустующий бревенчатый дом с почерневшими стенами и просевшей кровлей выглядел уныло и отталкивающе. Сорванная с петель дверь гнила рядом с крыльцом. Внутри, между вздувшимися и разошедшимися досками пола, пробивались бледные побеги непонятного растения.