Айрин чувствовала, как горят щёки, а сердце бешено колотится в груди. Ей хотелось убить бестолкового рыцаря, чтобы он отправился на небо жечь свой костер. Но тогда бы ей тоже пришлось умереть, чтобы ему не было одиноко в бескрайней пустоте.

В эту ночь, под дрожащим светом звёзд принцесса избавилась от последних сомнений. Ей не нужен дагарский принц. И никто другой тоже.

Она любила Дерела и хотела быть только с ним.

Лум, служанка из «Синеокого лиса», взялась выхаживать маркиза Герьёра с неудержимым рвением энергичной деревенской девушки. Промыв аристократу раны, она то и дело меняла повязки с кашицей из бадяги и листьев подорожника. Маркиз всякий раз дёргался и шипел от боли, на что Лум со смехом заявляла:

— Терпи, буян. Подлечишься, наберёшься силов и бушь у меня стонать не от хвори, а от утех!

И Герьёр терпел.

Поначалу хотел покинуть постоялый двор, куда его с другими небедными пострадавшими затащили после побоища. Но, поразмыслив, пришёл к выводу, что в тепле и сытости ожидать спасения куда приятнее, чем скитаясь по незнакомым дебрям. Поэтому маркиз ел, пил, отсыпался и жаловался лишь на отсутствие приличного вина.

Обслуживала владетеля Рейнсвика исключительно Лум: трактирщику Герьёр настрого запретил входить в комнату, заявив, что его воротит от вида подлой жирной морды. Несмотря на это, хозяин «Лиса» не терял надежды добраться до перстней, оставшихся у знатного гостя. Да и золотая цепь, висевшая на шее Герьёра тоже не ускользнула от алчных глаз толстяка. Пока же владелец постоялого двора довольствовался монетами, уплаченными маркизом за постой и заботу о коне. Он верил, что его час настанет, и заветный сундучок с сокровищами, надёжно схороненный в подполе, непременно пополнится новыми драгоценностями.

— Как полагаешь, золотко, что сейчас делается с этими милыми молодыми людьми? Живы ли они ещё? — с преувеличенно печальным вздохом поинтересовалась бабушка Мирга, ставя на стол ароматную кабанятину в клюквенном соусе.

— Ты спрашиваешь это каждый день по несколько раз, — недовольно выставил нижнюю челюсть колдун. — Если тебе действительно так интересно, используй магию. В отличие от тебя, я провидческим даром обделён.

— Будущее и настоящее — разные вещи, милый, — невозмутимо ответила старушка. — Да и разве тебе самому не любопытно? Совсем не переживаешь за этих двоих?

— А чего за них переживать? — слова Мирга прозвучали невнятно из-за мяса во рту. — Сама же сказала, что ждёт их недобрая участь… Да и без пророчеств ясно, что плохо кончат. С такими доблестными и благородными иначе не бывает.

— Знаешь, кого они мне напомнили? — продолжала гнуть свою линию женщина.

— Не начинай, — раздражённо предупредил колдун. — И вообще: дай спокойно поесть!

— Хорошо, золотко, — с глубокой грустью согласилась старушка. — Ни слова более не скажу, только…

— Хвала богам! — саркастично бросил Мирг.

— …подумай, как бы поступил, будь у тебя возможность уберечь Кэйтарайн и… Ильдвайна от их судьбы?

Лицо колдуна окаменело. Не глядя на бабушку, он встал и молча покинул кухню.

Оказавшись в лаборатории, Мирг раздражённо прошёлся между шкафами и столами. Остановившись возле алхимической печи, нервно почесал живот, оставляя на коже красные полосы. Сделав шаг, споткнулся о валявшиеся в ожидании переплавки части ларца Верлиса. Тяжёлый взгляд коротышки, опустившись, остановился на драконах, вырезанных на крышке.

Нозри Мирга раздулись. Массивный кусок металла с гербом Арда медленно взмыл в воздух, а затем с громким звоном врезался в стену, выбивая каменную крошку.

Колдун медленно выдохнул, потёр лоб ладонью. Пронизывая перемычки между пещерами, отправился в круглый зал с цветами. Тяжело плюхнувшись на замшелый выступ, уставился на вазу с васильками.

Солнечные лучи неторопливо скользили по отвесным стенам, превращаясь из белых в бледно-оранжевые, а потом алые. Затем на смену свету пришла чернота ночи, прибитая к небесам серебряными гвоздями. Ничего не замечая, Мирг сидел в той же позе, напоминая вырезанную из камня фигурку восточного божка.

Утром, с первыми всполохами зари, колдун вошёл на кухню. Старая ведунья уже растапливала печь.

— Меня не будет несколько дней, — нейтральным тоном сообщил Мирг. — Пойду на север в предгорья, пособираю целебные травы.

— Отчего именно туда?

— Горные — не чета равнинным. А некоторые и вовсе растут только там.

Выпрямившись, старушка внимательно оглядела внука. Заметив старую кожаную сумку, в которой он когда-то носил лекарственные снадобья больным, кивнула.

— Быть может, это ничего и не изменит, но Ланиара шепнула мне, что так будет лучше.