– Э-э-э…

– Что «э»?

– Я… Невеста.

– Да хоть муж, брат или сват. Вы на часы, вообще, смотрели?

– Простите, пожалуйста, просто…

Оглядываюсь на Сереброва, увы, поддержки от него я вряд ли дождусь – он, по-прежнему, нем и неподвижен. Следующий вопрос доктора еще неприятней:

– Кто вас вообще сюда впустил?!

Черт, так и до скандала дойдет, с милицией. Смотрю сверху вниз на этого недомерка, но и уходить не решаюсь. Умоляюще смотрю на врача:

– Просто, это действительно было очень важно!

Увы, грозный эскулап, видимо чувствуя ущербность, рядом с такой высокой красивой девушкой, уже орет:

– Еще раз спрашиваю - кто вас сюда впустил?

Светку впутывать не хочу и лишь торопливо отмахиваюсь, устремляясь на выход:

– Простите, все, меня уже нет!

Но карапет в халате уже неудержим, и оттесняет меня за дверь, продолжая вопить:

– Кто вас впустил?!

Конь в пальто.

– Я, все, я ухожу… Рома, я завтра загляну!

И деру на выход.

***

Еще там, в больнице, спускаясь бегом по лестнице, начинаю пилить Дорохину - появление врача в палате, явилось столь внезапным, что я совершенно утеряла контроль над ситуацией. Поэтому мое угрюмое молчание за рулем машины, пока едем по ночным улицам, подруга воспринимает, как продолжение упреков, хотя мысли мои уже заняты новыми утренними планами. Светка не выдерживает:

– Я тебе еще раз говорю - он настолько мгновенно вообще вышел из-за угла, что я даже ойкнуть не успела, а уж не то, чтобы тебя предупредить.

А чего он тогда за нее не зацепился? Не стал вопить и гнать на улицу? Поперся в палату? Но теперь действительно поздно шашкой махать:

– Да ладно Свет, с этими докторами, блин… Мне вообще он по барабану. Мне главное, чтобы с Ромкой разобраться. Судя по всему, он в коме и когда придет в себя, одному богу известно.

– Ну, не знаю… Прямо, как в кино получается.

– Ты тоже подумала о том же самом?

– О чем?

– О Саббах и шамане этом? Помнишь, как он спросил: «В вас кто-то вселился?».

– Маш, ну это же бред! Ты хочешь сказать, что тобой и правда кто-то управляет, когда ты ничего не помнишь?

Хмуро смотрю на дорогу за лобовым стеклом:

– Не кто-то, а Серебров. Это он выслал мне на почту свою запароленную презентацию!

Снова смотрю на дорогу:

– Ладно, разберемся… Да, ты там, кстати, про свою проблему про какую-то говорила с Ленчиком?

Дорохина молчит, потом отмахивается:

– Да, ладно, ерунда.

А потом будет говорить, что я плохая подруга.

– Да прямо-таки, давай вываливай, Свет.

– Ой, да нечего там вываливать.

Вот так всегда. Держит все в себе, доведет себя до истерики, а мне, потом, отдувайся. Недовольно повышаю голос:

– Вот ты обижаешься, когда я не интересуюсь твоими проблемами. Я интересуюсь – ты не хочешь разговаривать. Давай, вываливай, хорош…

Дорохина мнется, потом, все-таки, признается, выдавливая по слову:

– Ну… просто…

Сморщившись, она снова отмахивается, но я настойчива:

– Что, там с Лизуновым?

– Вообще-то, честно говоря, даже стыдно озвучивать.

Стыдные проблемы? Неужели пропал задор в постели? Или наоборот, засмотрелся на чужую задницу? Двусмысленно тяну:

– Та-а-ак… Вот это уже интересней!

Светлана ворчит:

– Ну, что, та-а-ак… Как раз, все не так.

Чем вызывает у меня приступ хихиканья, заставляя Дорохину хмурится и бурчать:

– Хватит ржать!

– Давай, рассказывай.

***

Несмотря на Светкины ахи и охи во время повествования, на ее скулеж по поводу милиции, мне вовсе не претит мордобой устроенный между мужиками у нее на работе. Леонид еще тот задира и рано или поздно кто-то должен был дать ему сдачи. Так что, когда заходим домой в квартиру и я зажигаю свет в прихожей, категорично одобряю поступок соперника:

– Не знаю, Свет… Мне такие мужики нравятся!

Кладу ключи на полку, а сзади, за спиной, бурчит Дорохина, прикрывая входную дверь:

– Какие такие?

Иду к стенному шкафу, стаскивая пальто:

– Какие? Конкретные! Какие. Черное, значит черное, белое значит белое!

Повесив на плечики, убираю куртку в шкаф:

– Подрались и подрались. А ты, ходишь тут, бурчишь как чайник.

Отправляюсь на кухню, а Светка задерживается пристроить в шкаф свое пальтишко:

– Да?