***

Ближе к вечеру, когда иду через холл, мимо зала заседаний, где днем проходили смотрины новой помощницы Кирилла, до меня доносятся странные звуки… сходу даже не пойму что это такое - очень похоже на приглушенные женские причитания. Но здесь? У нас?

– Перестаньте... Пустите...

Останавливаюсь неподалеку от двери и прислушиваюсь. Вот, опять:

– Пустите меня, ну, пожалуйста... Ну, отпустите меня.

Мне это не нравится, и я резко сворачиваю в сторону подозрительного кабинета. Оттуда слышится уже громче, чуть ли не со слезами:

– Ну , хватит…

Быстро подхожу и стучу в дверь:

– Кир, ты там? Открой!

После паузы действительно раздается голос Побужецкого:

– Это кто?

– Это Маша. Что у тебя там происходит?

– Ничего не происходит, я работаю.

И поэтому девка воет? Повышаю голос:

– Открой дверь!

– В чем дело?

– Открой дверь или мне что, охрану позвать?

Дверь распахивается и оттуда выглядывает недовольный Кирилл.

– Здесь кто-нибудь русский язык понимает? Не видно, что я работаю?

Позади него, возле фривольного диванчика, маячит испуганная полуголая блондинка, видимо прошедшая «кастинг». Так я и думала! Кир начинает закрывать дверь, но я, вытянув руки вперед, с силой толкаю ее внутрь и врываюсь к ним туда. Работает он! Вижу, как ты работаешь! Дрожащая от страха девушка стоит посредине вся расхристанная, прикрывая обнаженную грудь скрещенными руками.

– Что здесь происходит?

Побужецкий орет, привлекая к нам новую публику:

– Ты что, спятила?

Не обращая внимания на этого урода, я бросаюсь на помощь к девушке. Надеюсь, вовремя.

– Он что-нибудь с тобой сделал? Не бойся, скажи мне.

Надо ее чем–нибудь прикрыть… Кидаюсь к диванчику, хватаю с него полотенце и набрасываю девушке на плечи. Ну, хоть, вот так. Побужецкий продолжает разоряться:

– Это как понимать? Ты же видишь, ее напугала! На каком основании ты вломилась в эту дверь, когда я работаю? Между прочим, я…

Ну, все, меня этот клоун достал! Договорить Кирилл не успевает - я бью его коленкой между ног. Побужецкий сразу сдувается и сгибается:

– О-о-о…

А потом хрипит:

– Ты что рехнулась? Ты же понимаешь, что ты сейчас сделала?

Незаметно, незаметно, а толпа в дверях растет и ждет что же дальше.

– Могу повторить!

Бью коленом еще. На этот раз, заставляя скрюченного Верховцева схватиться за нос.

Растерянный вопль, становится агрессивней:

– Та-а-а-к, вы сейчас все видели - она меня ударила!

Побужецкий обвиняюще, тычет в меня пальцем и от этого становится еще более жалким. Ору в ответ:

– Да! И правильно сделала!

Во мне все бурлит и я готова махать руками без раздумий, стоит ему сделать хотя бы один неправильный жест в мою сторону. Поворачиваюсь к девушке:

– У тебя все в порядке?

Но та лишь испуганно хлопает глазами…Этот слюнтяй, не привыкший к отпору, продолжает шипеть и пугать:

– Ты, понимаешь, во что ты вляпалась? Ты, понимаешь, кто перед тобой стоит?

Вот, дерьмовый мужичишка, никак не угомонится.

– Минуту назад я точно поняла, кто передо мной стоит!

Поворачиваюсь к собравшейся толпе в дверях:

– Будете свидетелями все!

В первых рядах, конечно, Валя с Толиком, они дружно кивают, соглашаясь быть и свидетелями, и понятыми, если дойдет до смертоубийства. Кирилл продолжает, что-то выкрикивать, но, похоже, обилие присутствующих его выбивает из колеи:

– Только свидетелями чего вы будете, а?

– Да уж не бракосочетания!

Он сопит и топчется на месте, а потом вновь идут в ход запугивания:

– Можешь искать себе другую работу! Я очень сильно сомневаюсь, что тебя кто–нибудь теперь возьмет!

Широко раскрыв глаза, делаю радостно – удивленное лицо и киваю каждой угрозе. Блин, может еще раз врезать? Товарищ явно не в адеквате… Обвожу взглядом присутствующих:

– Вы слышали, да? Стоит и не краснеет!

– А чего это мне краснеть-то!

Валентина вмешивается:

– Мы видели Кир, все. Видели!

Толик поддакивает:

– Видели.

– Да что вы видели? Что вы видели, а?

Народ такой наглости вытерпеть не может и нестройно шумит:

– Видели.

– Видели.