– Я вообще не понимаю, чего ты завелась-то.

– Как чего, Дорохина, как чего?! Ты чего, ты вообще?!… Я тебе русским языком говорю - выезд на встречку!

Кулаком шлепаю по ладони - бамс и смятка! И Ромка на всю жизнь в инвалидной коляске. Светке, похоже, все равно, и она раздраженно тянет:

– О-о-ой, ну и истеричка…. Я слышала уже это! Не ори.

Я в шоке от такого равнодушия и уже чуть не плачу, накидываясь на подругу:

– Что, не ори, что, не ори… Ты понимаешь, вообще, во что это может вылиться?!

– Фу-у-ух, истеричка... У него не выезд на встречку был, он троллейбус объезжал.

Ага! Но тот то, кто мчался навстречу, он-то не объезжал! Ну не двести км в лоб, только сто, но разве этого мало? Возмущенно всплескиваю руками:

– И что это меняет!?

– Ну, как что меняет. Раз он объезжал троллейбус, значит, он ехал за ним, а стало быть, ехал мед-лен-но.

До этого я и сама доперла, без домашнего психолога, поэтому перебиваю:

– А, встречный?!

Светка молчит и это совсем срывает меня с катушек, почти рыдаю:

– А если руки - ноги переломаны? Или ребрами об руль?

Хныча, тащусь в обратном направление, закинув руки за голову. Вместо поддержки, из трубки доносится унылый вздох:

– О-о-ой, Маш.

Пометавшись еще, плюхаюсь назад в кресло, за стол. Все мои тревоги может успокоить только звонок Парамонова, но телефон молчит… Стеная, срываясь на всхлип и прикрыв намокшие глаза ладошкой, нервно откидываюсь на спинку кресла:

– Блин, майор, ну, позвони ты! Тут люди волнуются…Черт.

***

Спустя десять минут мобильник, лежащий на столе, и правда начинает трезвонить, и я тянусь за ним:

– Алло.

– Мария Павловна, это вас майор Парамонов беспокоит.

Майор! Обрадовано тараторю:

– Да, да, Виталий, я узнала.

Закинув руку за голову, нервно запускаю пятерню в волосы. В трубке слышится смешок:

– Очень приятно. Я тоже кое-что узнал, хе-хе… Теперь, вам не придется, бегать за вашим клиентом, хе-хе, поздравляю вас - он в больнице!

Так я и знала! Сердце ухает вниз, свершилось худшее и мой голос становится совсем безжизненным:

– Как в больнице…. В какой?

– В 59 городской, там есть травмотологическое отделение.

– А это где?

– Не очень далеко от места аварии, улица Достоевского, тридцать один.

Значит, травматологическое… Слава богу, не паталогоанатомическое.

– А... простите, вы не знаете: там что-нибудь серьезное?

– Простите, это уже не ко мне. Вы же понимает это не по нашему профилю.

– А, да, да, да, да, конечно. Вы нам очень помогли, я у вас теперь в долгу.

– Ну, время покажет. До свидания.

– Всего хорошего.

Со вздохом роняю руку вниз, боясь громко озвучить охватившие эмоции:

– Бог ты мой, приплыли…

Мне надо выплеснуться и я снова набираю Дорохину. После второго гудка та снимает трубку и, кажется, она недовольна моим новым звонком:

– Алло.

Мой голос срывается:

– Свет... Свет, это полный триндец!

Уперев руку в бок, не могу усидеть на одном месте, начиная стремительно расхаживать по кабинету, суетливо поправляя волосы:

– Вот, я как чувствовала блин! Этот придурок в больнице, представляешь!?

Светкин тон становится тревожным:

– Какой, придурок?

– Да, Ромка! Кто же еще.

– Ну, извини, не сообразила сразу. У меня сегодня перебор с придурками. Ну, что там случилось? Что-то серьезное?

– Да, откуда я знаю?! Мне только номер больницы сказали.

– Так поезжай и узнай.

– Да ясень пень, что надо ехать. Ну… Я не могу сейчас, понимаешь?!

– Почему?

– Если я утром не сдам Побужецкому доклад, меня уволят!

– А-а-а… ну, тогда завтра, в чем проблема?

– Да, какой - завтра. А если я завтра опять все забуду!?

– Маш, да, успокойся - я тебе напомню, если что.

– Свет, а ты не могла бы…это… съездить?

– Что? Куда?

– 59 городская больница, травматологическое отделение.

– Ты что, с ума сошла?

– Светочка, ну я тебя очень прошу!

– Нет, нет, я никуда я не поеду.

– Свет!

– Я тебе говорю: не поеду.

Ничего, ничего…. Если сказать, что она спасительница и благодетельница, без которой я не я, сдастся, уломаю.