— Так где же вы живете теперь?

— В караван-сарае Гаджи-аги, что за сквером Сабира.

— Помнится, вы говорили, что у вас есть сестры в Баку? Почему бы вам не пойти к ним?

— С каким лицом я открою их дверь?

— Но, может быть, вам помогут ваши братья? Ведь вы им тоже помогали в свое время!

— Хорошее забывается, плохое никогда… Есть деньги — у тебя полно друзей, нет денег — и ты одинок.

«Не много, однако, ему потребовалось времени, чтобы постичь законы его мира», — подумал я.

— А где теперь живет Гюльджахан?

— Если ты человек, — застонал он, — не спрашивай меня о ней! Если есть над нами воля аллаха, то он накажет ее муками в аду. Оставила меня подыхать без средств к существованию.

— Кербелаи Аждар, вспомните, что вы насильно взяли ее замуж.

— Лучше бы мне самому в тот момент сгореть на медленном огне!

— Вы были намного старше ее, Кербелаи…

— Будаг, сынок, ты сам свидетель. Ведь я не жалел никаких денег и драгоценностей, лишь бы она согласилась. Она получала все, что хотела!

— Правильно! А потом захотела и молодого мужа!

Он снова застонал.

— Будаг, сынок, не убивай меня. Пусть ее глаза ослепнут! Почему раньше, когда у меня было столько золота, что его можно было увезти лишь на десяти верблюдах, она не бросала меня и ласкалась, как голодная кошка? А когда у меня все отняли, она забрала у меня детей и все, что еще сохранилось!..

Я понял, что спор наш ни к чему хорошему не приведет.

— Кербелаи Аждар, а если я вас устрою на работу?

— А куда?

— Может быть, удастся в столовую университета сторожем?

— Дай мне подумать два дня. А послезавтра я буду ждать тебя в саду возле памятника Сабиру.

— Послезавтра я не смогу, у меня в это время занятия.

— Ты опять учишься? — изумился он. — Сколько же ты еще будешь учиться?

— Я только начал учиться по-настоящему.

Мы договорились встретиться назавтра, и я пообещал принести ему еще немного денег.

— Да благословит тебя аллах, сынок! Ты первый настоящий человек, которого я повстречал после того, как со мной произошло несчастье. Пусть земля будет пухом родителям, воспитавшим такого сына!

Я бы не мог с точностью ответить, почему мне так жалко, этого человека, хотя в былые времена он мне был противен, когда заманивал в золотую клетку юную Гюльджахан. Или я в те дни не мог простить самой Гюльджахан измены своему обещанию быть верной любимому? Не смогла она устоять перед соблазном стать женой самого богатого купца Карабаха, славившегося коллекцией уникальных драгоценностей, любителя и знатока камней и металлов!..

На следующий день я, как мы условились, в назначенный час пришел к памятнику Сабира. Но Кербелаи Аждара не было. Я прождал его около часа, а потом пошел к караван-сараю, где, по его словам, он остановился.

В караван-сарае меня встретил подозрительного вида человек, который поинтересовался, кого я ищу.

— Да смилуется аллах над этим человеком! Ты из милиции? Что он натворил?

Я успокоил незнакомца, сказав, что не имею к милиции никакого отношения.

— А зачем он тебе нужен?

— Я принес ему немного денег и известие, что он может приступить к работе.

Услышав о деньгах, незнакомец преобразился.

— Он, наверно, вернется к вечеру. И я ему передам все, что ты скажешь, добрый человек. А деньги можешь оставить мне, я отдам ему все до последней копейки.

Но я не стал рисковать, тем более что вид этого человека говорил о том, что, как только деньги окажутся в его руках, он тут же отнесет их в ближайшую чайхану, где вместо чая после горячего и жирного супа из баранины обедающим подавали пшеничную водку. Иногда водка заменяла и обед. Кербелаи Аждару я оставил записку, в которой объяснял, как меня найти. Но Кербелаи Аждар так никогда ко мне больше не пришел.

Но на этом мои встречи с прошлым не закончились. На той же Коммунистической улице я встретил бывшего заведующего уездным отделом народного образования Курдистана, которого сменил Ханлар Баркушатлы. Он крепко пожал мою руку и, улыбаясь, сказал:

— С вашей помощью нас изгнали из Курдистана. А вы, наверно, решили, что бывшим бекам лучше подохнуть с голоду, чем работать в Лачине… Но я живу в сто раз лучше, чем в Лачине! А что здесь делаете вы?

— Учусь в университете.

— На каком отделении?

— Историко-общественном. А вы где работаете?

— В журнале «В помощь учителю».

— Ну вот и прекрасно. Вы человек образованный!

— Хорошо, что теперь вы это понимаете.

— Недаром Советская власть вооружает знаниями бывших батраков и рабочих.