Он посмотрел на мой бок, потом на свои руки, потом кивнул.

– Хитро, хотя я бы сказал, ты жива по множеству причин. – Не успела я возразить, как он уже перевел взгляд на мое горло и прищурился при виде, как я могла представить себе, фиолетового отпечатка руки. – Надо было убивать его помедленнее.

– Я в порядке, – соврала я.

Он снова посмотрел мне прямо в глаза.

– Никогда мне не ври, – с напором процедил он сквозь зубы, и я просто не могла не кивнуть.

– Больно, – призналась я.

– Дай посмотреть.

Я дважды открыла и закрыла рот.

– Это просьба или приказ?

– Сама выбирай, главное – покажи, сломала эта мразь тебе ребра или нет.

Его руки сжались в кулаки.

Вошло еще двое мужчин. Сразу за ними – Гаррик и Боди. Все… одеты. В полном обмундировании – я взглянула на часы – в два ночи.

– Забирайте этих двоих, а мы – оставшихся, – распорядился Гаррик, и остальные подчинились, унося последние тела.

Я не могла не заметить, что у всех по рукам змеились метки восстания, но язык держала при себе.

– Спасибо, – сказал Ксейден, потом взмахнул рукой – и моя дверь захлопнулась с тихим щелчком. – А теперь показывай ребра. Хватит тратить время.

Я сглотнула, кивнула. В самом деле, лучше сразу узнать, есть перелом или нет. Я повернулась спиной, но все равно видела его лицо в ростовом зеркале, скидывая мешковатые рукава ночнушки и придерживая ткань над грудью, пока сзади она не сползла до талии.

– Там надо…

– Я знаю, как обращаться с корсетом.

Его челюсть напряглась, на лице промелькнуло что-то, напомнившее мне дикий голод, но он подавил его и убрал мне волосы на плечо с удивительной мягкостью.

Его пальцы коснулись моей голой кожи – и я с трудом скрыла дрожь, заставила мышцы застыть, чтобы не выгнуться от его прикосновения.

Какого хрена со мной творится? Еще запах крови не выветрился, а я уже с трудом дышу совсем по другой причине, пока он быстро расправляется со шнуровкой, начав снизу. И он не врал. Он точно знал, что делать с корсетом.

– И как ты влезаешь в эту штуковину каждое утро? – спросил он, сглотнув, пока моя спина обнажалась дюйм за дюймом.

– Я необычайно гибкая. Отсюда моя фишка с вывихом суставов, – ответила я через плечо.

Наши глаза в отражении встретились, и у меня в животе вспорхнуло что-то теплое. Мгновение прошло так же быстро, как началось, и он раскрыл корсет, изучая мой правый бок. Ласковые пальцы погладили побитые ребра, аккуратно надавили.

– Громадный синяк, но вроде без перелома.

– Так я и думала. Спасибо, что проверил. – Должно было быть неловко, но почему-то не было, даже когда он зашнуровывал корсет обратно.

– Жить будешь. Повернись.

Я повернулась, натянув ночнушку обратно на плечи, и он вдруг опустился передо мной на колени.

У меня округлились глаза. Ксейден Риорсон стоял передо мной на коленях, черные волосы – как раз на идеальной высоте, чтобы пропустить через них пальцы. Наверное, это единственное, что в нем есть мягкого. Сколько женщин трогали эти локоны своими ладонями?

И какого хрена меня это волновало?

– Тебе придется идти через боль, и быстро. – Он взял сапог, постучал мне по ноге. – Поднимешь?

Я кивнула, подняла ногу. И тут он окончательно лишил меня понимания происходящего, надев на меня сапоги и завязав шнурки.

И это тот же человек, кого всего пару месяцев назад не смущала моя смерть. Мой мозг не мог вместить такие разные его стороны.

– Идем. – Он накинул плащ на мои плечи и застегнул так осторожно, словно я что-то драгоценное.

Теперь я точно знала, что все еще пребываю в шоке, ведь для Ксейдена Риорсона я кто угодно, но не драгоценность. Его взгляд скользнул по моим волосам, он моргнул и надвинул капюшон на каштановые пряди, переходящие в серебро. Потом крепко взял меня за руку и потащил в коридор. Его пальцы были сильные, но хватка не такая уж жесткая.

Все остальные двери были закрыты. Мы даже не перебудили соседей. Если бы не появился Ксейден, я бы уже была мертва, пусть даже я и вырвалась из хватки Орена. И как, кстати, у меня это получилось?

– Мы куда? – В коридорах тускло светились голубые магические огни – они обозначали для людей в комнатах без окон, что на улице еще ночь.

– Будешь так громко говорить – и нас остановят раньше, чем мы дойдем хоть куда-нибудь.

– А ты не можешь нас спрятать в тенях?