От этого зрелища сердце кровью обливалось – но не из-за Эмбер, а из-за Клэй.

«Это обязательно?» – спросила я Тэйрна.

«Таков обычай».

– Пожалуйста, не надо, – начала умолять я вслух, забывшись.

Одно дело – наказывать Эмбер, но ведь пострадает и Клэй.

Может, с Эмбер получится поговорить? Может, мы еще сможем договориться… Найти общий язык, превратить гнев в дружбу или хотя бы обыденное безразличие. Я качала головой, чувствуя, как колотится сердце в горле. Это я виновата. Так сосредоточилась на том, чтобы мне все поверили, что и не задумалась, что случится, когда они и вправду поверят.

Я повернулась к Ксейдену и снова начала умолять, прерывающимся голосом.

– Пожалуйста, дайте ей шанс.

Он выдержал мой взгляд, но ни на мгновение не изменился в лице.

«Однажды я сохранил человеку жизнь – и он чуть не убил тебя вчера ночью, Серебристая, – сказал Тэйрн. Затем добавил, словно больше ничего не имело значения: – Правосудие не всегда милосердно».

– Клэй, – всхлипнула Эмбер.

Во дворе было так невероятно тихо, что это слышали все.

Строй словно раскололся посередине.

Тэйрн низко наклонился, вытянув голову мимо подиума, к Эмбер. Затем его зубы разомкнулись, он свернул язык и спалил ее таким жарким порывом пламени, что я почувствовала даже на расстоянии.

Все закончилось в один миг.

Страшный вопль разорвал воздух, разбив окно в академическом крыле, и все всадники зажали уши руками – так громко скорбела Клэй.

Глава 21

Не паникуй, если у тебя не сразу получится транслировать силу дракона, Мира. Да, знаю, тебе нужно быть лучшей во всем, но этим управлять невозможно. Способности подчинятся, когда ты будешь готова. И тогда сразу манифестируй печать. Но не раньше. Не торопи события.

Книга Бреннана, с. 61

– Это и правда лишнее, – я покосилась на Лиама, когда мы шагали в библиотеку.

Кстати, тележка больше не скрипела. Он починил ее в первый же день.

– Ты это и на прошлой неделе говорила, – усмехнулся он, продемонстрировав ямочку на подбородке.

– А ты все еще здесь. Каждый день. Весь день.

Не то чтобы он мне не нравился. Что бесило еще сильнее, он оказался… приятным. Вежливым, веселым и до нелепого услужливым. Его было трудно ненавидеть, хоть он и оставлял кучки опилок всюду, куда шел, – то есть теперь всюду, куда шла я. Вчера он закончил вырезать фигурку медведя.

– До нового приказа, – сказал он.

Я покачала головой. Со скамейки у дверей библиотеки вскочил Пирсон, одергивая бежевую форму.

– Доброе утро, кадет Пирсон.

– И вам, кадет Сорренгейл, – он встретил меня вежливой улыбкой, тут же угасшей при виде Лиама. – Кадет Майри.

– Кадет Пирсон, – ответил Лиам так, словно интонация писца ничуть не изменилась.

Пока Пирсон поспешно открывал дверь, у меня напряглись плечи. Может, я просто не жила рядом с мечеными до Басгиата и не привыкла… Но открытая враждебность становилась уже вопиюще и неуютно очевидной.

Мы вошли в библиотеку и стали ждать у стола, как делали каждое утро.

– Как у тебя получается? – спросила я Лиама шепотом. – Терпеть, когда тебе грубят, и даже не реагировать?

– Ты вот мне то и дело грубишь, – поддразнил он, барабаня пальцами по ручке тележки.

– Потому что ты моя нянька, а не потому… – я не могла даже произнести это вслух.

– Потому, что я сын опозоренного полковника Майри? – На его лице заходили желваки, лоб на секунду омрачился, и он отвернулся.

Я кивнула, с упавшим сердцем вспоминая прошедшие месяцы.

– Наверное, я и правда ничем не лучше. Я возненавидела Ксейдена с первого же взгляда – а ведь еще ничего о нем не знала.

Да и теперь не знала, конечно. Ему раздражающе хорошо давалась полнейшая неприступность.

Лиам фыркнул, заслужив укоряющий взгляд от писца в дальнем углу.

– Есть у него такая способность воздействовать на людей, особенно на женщин. Они его либо презирают за то, что сделал его отец, либо ровно по той же самой причине хотят трахнуть – смотря, какую сторону они выбрали.

– А вы правда знакомы, да? – я задрала голову, чтобы взглянуть Лиаму в лицо. – Он выбрал тебя, чтобы всюду таскаться за мной, не просто потому, что ты лучший на нашем курсе.